Мечта сурового дракона

О таком Ренед меня не предупреждал. Что они делают? Зачем? Мне себя как вести?

Невольно представилось, как я вскакиваю, выпрыгиваю им кольца дыма и начинаю скакать по комнате вприсядку, издавая громкие невнятные звуки, похожие на крики обезьян, и косить глазами в разные стороны. Боже, надеюсь, реагировать на окуривание и молитву нужно не так. Пожалуйста, пусть мне полагается просто бездействовать.

– Лучше, Ката? – заботливо спросили у меня минут пять спустя.

– Нет, – ответила напряжённо, практически не размыкая губ.

– Проклятый дракон! – прошипела Бланш, которая была старше и главнее. – Дорогая, у нас больше нет времени, тебя нужно одеть. Придётся потерпеть…

– Угу, – подтвердила невнятно.

Поднялась, отошла в сторону и проследила за тем, как свечи и благовония столь же сноровисто убирают в чёрную кожаную сумку, которую женщины принесли с собой.

Дальше было ещё веселее.

Меня быстро умыли, вынудив не подавать вида, как мне мучительно стыдно находиться обнажённой перед кем‑либо. На все вопросы я отвечала невнятным мычанием, не забывая кривиться от боли, и очень скоро от меня отстали, перейдя от попыток выведать информацию к глухой ругани на дракона.

Затем волосы стянули наверх и закрепили ажурным пучком так туго, что голова разболелась весьма натурально. После одели…

Панталоны, длинная, почти по колени, белая рубашка прямо на голое платье, затем корсет… Едва за спиной затянули завязки, у меня резко закончился воздух, а глаза выпучились, как у игрушки‑антистресса.

– Дышать… нечем… – прохрипела на остатках кислорода.

– Ой, успокойся! – прикрикнули на меня, и корсет сдавил ещё сильнее.

Дальше были чулки на завязках, несколько юбок, какая‑то плотная жилетка, туфли на каблуке.

В итоге я оказалась перед зеркалом в красивом со стороны, но совершенно невозможном для ношения тёмно‑синем платье с золотыми узорами и белым кружевом, убранными наверх волосами, открытой длинной шеей и белым лицом – воздуха не было! Просто не было!

– Помогите, – прохрипела совсем не так представляющая себе свою смерть я.

– Ты опоила его? – закончив со сборами, накинулась Бланш, пристально и требовательно глядя в мои глаза.

– Да, – ложь далась легко, я над вопросом не задумалась ни на секунду.

– Хорошо, – она заметно успокоилась, – значит, по возвращении домой переходим к следующему этапу.

Я очень хотела спросить, в чём он заключается, но открыла рот и не издала ни звука.

А женщины, более ни о чём не спрашивая, быстро и ловко меня накрасили, к счастью, без использования свинца и ртути, и удалились, сообщив, что отдадут распоряжение собираться к поездке домой.

Я осталась. Стискивающий грудь корсет тоже никуда не делся. Воздух очень хотел проникнуть в мои лёгкие, но всё никак не мог – места для увеличения им попросту не оставили.

Делая короткие вдохи и выдохи открытым ртом, я всё никак не могла перестать ощущать себя глупой рыбиной, как вдруг услышала скрежет, шорох, стук – а затем в отражении прямо у меня за спиной в сторону медленно отъехал каменный шкаф, а в ванную комнату высунулась черноволосая мужская голова.

– Ой, – виновато выдохнул незнакомец, – о‑о, неловко‑то как… простите, госпожа, я не желал вам мешать. Подскажите, граф Пакейский не здесь?

– Не здесь, – просипела, не в силах даже развернуться.

– О‑о, – мужчина лет тридцати сморщился, полностью шагнул в ванную и, скорбно оглядев меня с головы до ног, неловко заметил: – госпожа, вы сейчас задохнётесь.

В такой ситуации я могла сделать лишь одно:

– Помогите…

– Ой, ну, – его неловкость начала стремительно расти, рука метнулась и потёрла черноволосую короткостриженную макушку, взгляд тёмно‑зелёных глаз ещё раз прошёлся по моему телу, – я не должен… с другой стороны, я ворвался к вам без разрешения и, можно считать, виноват…

Дослушать я, увы, не смогла, начав попросту заваливаться куда‑то назад. Перед глазами стало резко темнеть, сознание поплыло в неизвестном направлении, но тут:

– Госпожа! – укоризненное, но тихое восклицание, и меня придержали в вертикальном положении, а затем я ощутила, как мужская рука ловко забирается под жилетку, с первой попытки находит узел и рывком ослабляет смертельную шнуровку.

– Х‑х‑ха! – воздух ворвался в лёгкие с громким хриплым звуком.

Повиснув на руках абсолютного незнакомца в чёрных штанах и куртке с капюшоном, я просто дышала и дышала, силясь насытиться воздухом и унять болезненное жжение внутри.

Едва пришла в себя, встала нормально, ещё раз облегчённо выдохнула, улыбнулась ощущающему себя максимально неловко мужчине и вежливо попросила:

– Подождите, пожалуйста.

Метнувшись в спальню, обнаружила направляющихся к выходу горничных и бросила им в спину:

– Где сейчас граф Пакейский?

Удивлённо обернувшись на меня, Бланш пробормотала:

– Этажом выше…

– О, благодарю! – и я бросилась обратно.

Вышедший из потайного хода за шкафом мужчина терпеливо ждал меня на том же месте, и вид его сделался до крайности озадаченным, когда я вернулась, плотно закрыла дверь, вновь улыбнулась и поведала:

– Вы ошиблись этажом, граф Пакейский над нами.

– О‑о, – протянул он понимающе‑растерянно, – благодарю вас, госпожа?..

– Просто Катя, – разрешила доброжелательно. – Вы, без преувеличения, спасли мою жизнь, так что это мне нужно вас благодарить.

Мужчина хмыкнул, улыбнулся широко и недоверчиво, коротко рассмеялся и, заметно расслабляясь, произнёс:

– Ваен. Знаете, у нас, в гильдии убийц, женщины носят брюки.

– Как им повезло! – я искренне порадовалась за дам, но тут осознала кое‑что куда более важное. – Вы сказали, в гильдии убийц? Стало быть, граф Пакейский?..

– О, вы с ним не знакомы, – сходу вычислил Ваен. – Тем лучше. Вам повезло избежать грязных предложений этого лишённого чести человека. Уверяю, он последний, о ком стоит переживать.

– Катарина! – там, в спальне, громко открылась дверь. – Нам пора.

– Благодарю за помощь, – шепнул пулей метнувшийся в потайной ход мужчина и совершенно беззвучно и быстро придвинул шкаф на место.

Через миг дверь в ванную распахнулась, на пороге обнаружился обзаведшийся чёрным камзолом Ренед Энейх. Он хотел что‑то сказать, но остановил сам себя, повёл носом по воздуху и требовательно посмотрел на меня.