Механическая пчела

– Мужчина жив, – Антон возился с водителем машины, в то время как я накладывал нормальный жгут на руку женщины. – Но, кажется, что‑то с сердцем. У тебя есть что‑то для этого случая?

– Есть, – я нашел в чемоданчике поддерживающее и бросил Антону.

Сам же занялся пациенткой. Она явно была больна и до этого. Волос на ее голове не было, прикрывала макушку только мягкая вязаная шапочка. Щеки давно ввалились, кожа была бледно‑желтой, мышцы отсутствовали, как класс.

– Откуда она здесь в таком состоянии? – Нахмурился я, ставя питательную капельницу женщине.

– Я знаю откуда. Это соседи Клавкиного Валерия Семеновича. Я этому мужчине визитку дал, когда он сказал, что его дочь больна, – спокойно отозвался Антон.

– Она на грани, – кивнул я, оценив ситуацию полностью. – Где же Клавка? – Я начал нервничать.

– Приедет через пять минут. Мы хоть и из Мая, но напрямую же летели, а она по дороге едет, пусть и из Березкино, – Антон выразительно на меня посмотрел и принялся вытаскивать мужчину из машины.

Клавдия действительно приехала на реанимобиле через пять минут, за ее машиной виднелся внедорожник Лохматова. Ясно, эти оборотни точно знают, что пациентов двое и надо все проконтролировать.

– Грузите, – распахнула Клавка двери и выкатила каталку.

Женщина, которую я поднял, почти ничего не весила и казалась очень хрупкой. Клавдия придержала капельницу и помогла загрузить пациентку в машину в то время, как Антон помогал Ломатову устраивать ее отца в вертолете.

– Едем в Май, – распорядился я и махнул Антону, показывая, что одного человека я точно довезу, а его задача доставить менее тяжелого, но более опасного.

Клавдия кивнула и тронула машину.

– Она без руки останется? – Подруга, как всегда, отличалась крайней тактичностью.

– Кисть не пригодна для восстановления. Там не сшить никак, легче новую поставить, – пояснил я, стараясь не упустить ни одной детали.

Клава кивнула и замолчала на целую минуту.

– А она страшненькая какая‑то, – наконец не выдержала оборотница.

– Она нормально выглядит для больного человека, – огрызнулся я, отчего‑то разозлившись. – Как только поправится….

– Я не про это, – Клавка махнула рукой. – Я про черты лица. Красавицей она никогда в жизни не была. И посмотри сколько кожи у нее лишней. То есть….

– Клав, веди машину, – не выдержал я.

– Бу‑бу‑бу, – обиделась она и молчала до самого Мая. – А я отца ее по запаху узнала, – снова начала она разговор, едва мы въехали в город.

– И что? – Осведомился я.

– Валере будет приятно узнать, что они доехали до сюда живые. Это все же его соседи по подъезду, – пожала она плечами.

Я только вскинул брови, но промолчал, ожидая, когда мы просто доедем. Но информацию почему‑то для себя отметил. Наверное, это как‑то важно для лечения, иначе зачем я это все запоминаю?

Ворота к нашему приезду были открыты, а потому Клавдия остановила машину у самого здания лаборатории. К нам тут же подбежала Марта Мироновна.

– А где Вера Родионовна? – Я вышел из машины.

– Верочка с Алисой пациента увезли на рентген. Белла Устиновна всех наших детей собрала и ушла с ними в корпус санатория, – Марта Мироновна заглянула в машину. – Господи! Бедная, – оценила она количество работы.

Из здания выбежал Антон.

– Я помогу.

Совместными усилиями мы определили пациентку в реанимационную палату, где наличествовала вся возможная техника. Клавка тут же уехала домой, потому что долго без своего Валерия обходиться просто не могла.

– Тебе помочь? – Антон стоял в дверях палаты. Я помотал головой и кивнул на Марту Мироновну, которая уже двигала аппарат УЗИ к нужному месту. – Я подожду в коридоре, – он с нежностью посмотрел на жену и вышел.

Только после этого я смог раздеть женщину. Почему‑то мне совсем не хотелось, чтобы ее без одежды видел кто‑то из представителей мужского пола.

– Она в неплохом состоянии. Внутренние органы, конечно, повреждены, но шанс на выздоровление высокий, – после обследования женщины заявила Марта Мироновна. – Ты сам с основным лечением справишься? – Вскинула она бровь.

– Справлюсь, – ответил, вливая в капельницу поддерживающий препарат, который мы с Верой Родионовной смогли усовершенствовать еще год назад. – Если это обычный рак, то мы его вылечим.

– А руку? – Она осмотрела повреждения.

– Нужна операция, – поморщился я.

– Да, тут не восстановить, – она отошла к шкафу с медикаментами. – Я сейчас все зашью. Сможешь что‑то придумать, чтобы… так все не осталось?

Я резко вскинул голову.

– Вы мне доверите такой эксперимент? – Не поверил я своим ушам.

– Как же она без кисти жить будет? – Жена Антона подготовила все для операции и набросила на себя защитную накидку. – Посвети мне.

Я внимательно следил за аккуратными стежками и запоминал порядок действий. Не то, чтобы я не умел оперировать, но поучиться лишний раз не мешало. Марта Мироновна все же была профессионалом своего дела, хоть и работала у нас обыкновенным педиатром. Каждый стежок, каждое движение было отточенным и спокойным. Она никуда не спешила, не нервничала, не пыталась что‑то кому‑то доказать. Просто делала свою работу.

– Наложи повязку, – наконец, она отодвинулась от оперируемой руки и посмотрела на время. – Мне пора идти. Справишься?

Я кивнул и принялся за работу, уже прикидывая, что смогу сделать. Наверное, придется ночь просидеть над чертежами, чтобы все работало так, как надо. От пациентки я отойти на это время не смогу, значит, придется принести все сюда и начать работу.

– Макс, – в просторную палату зашла Вера Родионовна, – как она?

– Стабильна, – я завязал узел на бинте и обрезал края. – Надо разобраться с кровью, на это уйдет пара часов.

– Разрешаю использовать экспериментальный препарат из растения Дыя, – кивнула она, рассмотрев лежащую на кровати женщину. – Блин, надо какое‑то название ему дать, а то неудобно как‑то, – скривилась она.

– Дыйник? – Предложил я.

– Дыйсол? Дыйсин? Дыйканит? – Кажется, ни одно название ей не понравилось. – Ладно, у Вероники спрошу, у неё всегда куча вариантов. Или вообще, Фимку попросить? У него фантазия нормально работает. Может, «РастиДый»?

Я только усмехнулся. Вера Родионовна переписала в журнал данные с монитора, пока я расставлял лекарства по местам и убирал небольшой операционный столик, который стоял у кровати пациентки.