Метаморфозы Катрин
– Вы хотите взять ее с собой?
– Увы, господин граф, она умерла совсем недавно от простуды.
– Жаль, она безусловно была мудрая женщина, и я был бы спокоен, что рядом с вами человек, который не даст натворить вам глупостей, пока я буду в отъезде.
– А ваша матушка, граф?
– Марк. Зови меня Марк, дорогая жена! – Он рассмеялся. – Я, надо сказать, не чувствую себя мужем. Скорее уж – отцом, у которого внезапно появилась дочь‑подросток.
– Тогда уж, Марк, братом. Сводным. – Я улыбнулась.
– А если бы я не уезжал на службу? Как бы вы выкрутились тогда, мадам?
– Я сказала бы вам правду до брака и предоставила бы решать самому.
– Почему же вы не сделали этого со мной? Вам показалось, что я не заслуживаю доверия?
– Нет. Но для разговора мне бы нужно было выбрать время и застать вас одного. Это явно не те сведения, которые стоит обсуждать при посторонних. А сделать это было довольно сложно, согласитесь. Поэтому я и решила пока сделать так. Ни вы, ни я ничего не теряем в случае отложенной брачной ночи.
– Да, Катрин. Я думаю, что у вас есть и ум, и характер, и сила воли. Вы очень неглупы. Пожалуй, я не буду поднимать шум. Если вы мне сейчас объясните, что такое происходит с вашим лицом. Днем вы однозначно были взрослее и…
– И красивее? – Я засмеялась. – Главное, что у меня правильные и красивые черты лица. Это и есть врожденная красота. Я только немного подчеркнула ее красками. Красота стоит очень дорого. А я умею ее создавать.
– Ага, вот и ответ на следующий мой вопрос! О вашем странном лирде. А откуда у вас такие сведения, Катрин?
Мне даже тут повезло, что я запомнила слова Даги. А валить все на покойников – очень удобно. Пойди проверь, где именно я лгу.
– Меня учил читать и считать гвайр Людус.
– Да, ваш отец говорил, что вы получили хорошее образование.
– Вот. Он увлекался на досуге алхимией.
– Только не говорите, что вы собираетесь искать философский камень!
– Вовсе нет, Марк. Эти поиски не для женских умов. Пусть золото ищут мужчины. А вот попутно он сделал несколько не очень важных открытий. И рассказывал мне. Вот так я и узнала. Потому и запросила такой лирд. Я не собираюсь всю жизнь быть на обеспечении мужа. Согласитесь, Марк, иметь жену, которая со временем перестанет тянуть деньги на платья, это очень хороший бонус.
Вроде бы так – нормально сказала. И подчеркнула, что не считаю женщин умнее, но и себя не обидела. А уж перспектива сэкономить, пусть и в будущем, должна его порадовать однозначно.
– Значит так, дорогая жена, с этого момента мы говорим друг другу «ты». Достань кусок чистой ткани – перевязать ранку. Утром ее никто не должен видеть. Ты мне действительно нравишься, малышка. Но поклянись, что больше вранья не будет.
– Клянусь господом нашим! – торжественно сказала я.
Если учесть, что я атеист, то клятва не слишком меня обязывает. Но я не собиралась ему больше врать. Он честно простил мне надувательство и отнесся хорошо. Он не глуп, не качает права, объявляя себя самым умным и главным. Нет, думаю, что в глубине‑то души он в это свято верит, но хоть ведет себя прилично. А от добра добра не ищут.
Но меня насторожило то, что на вопрос о своей матери он предпочел не отвечать.
* * *
На следующий день с утра я проснулась от странного ощущения. Ночью мой муж подгреб меня к себе, прижал мою спину к своему животу и так и удерживал. Сквозь тонкую ткань сорочки я пятой точкой ощущала некоторое неудобство. Честно – мне стало страшно, и я попыталась аккуратно вывернуться из‑под его руки.
Думаю, я его разбудила, потому что хриплым со сна голосом Марк буркнул:
– Лежи спокойно и не елозь. Раз уж ты моя жена, привыкай. Для мужчины это естественно. Так что не стоит бояться. Потом, когда станешь старше, увидишь, что там.
Я еле сдержала нервный смешок. Похоже, с мужем мне таки повезло. На редкость вменяемый парень.
– Когда нам нужно вставать?
– Нас разбудят, когда придут за простыней.
– Марк, а почему ты вчера не захотел рассказать мне про свою маму?
– Вот же… заноза мелкая.
Я повернулась к нему лицом. Глаза у него были янтарно‑карие, красивые. Но он хмурился.
– Марк, если знаешь точно, к чему готовиться, не так страшно.
– Моя мама – леди. Она – украшение графства. Но жить с ней под одной крышей не слишком легко.
– Почему?
– Она слишком безукоризненна. Она всегда точно знает, что и как нужно делать. От нее не скроется ни одна мелочь. Но все это касается только внешней стороны.
– Это как?
– Ну, ее не интересуют дела графства, ее не интересует, где берутся деньги на ее прихоти. Что была война и крестьяне разорены – тоже не ее проблема. Зато не дай бог горничная подаст ей не те туфли.
– Ты любишь ее?
– Она любила моего старшего брата. Да и то… потому, что он наследник. Я никогда особо не пользовался ее вниманием.
– Я поняла. Можно еще один вопрос?
– Спрашивай.
– Кто из нас старше? Я или она?
– Естественно она!
– Нет, ты не понял вопрос. Я сейчас – графиня. А она – вдовствующая графиня. Так кто из нас старше по положению?
– С ума сойти! Уж не собираешься ли ты объявить ей войну?
– Зачем мне с ней воевать? Я хочу понять, кто из нас главнее в замке.
– Ну, по социальному статусу старше ты.
Так я и думала. Со смертью мужа женщина теряет часть своего статуса. Так было и на Земле. Другой вопрос, что я буду делать с этой безукоризненной дамой? Вряд ли ей понравится подчинятся малявке. Но и я плясать под дудку идиотских правил не буду. Судя по тому, что он рассказал, маман – та еще эгоистка. Конечно, дай бог, чтобы я ошиблась.
– Знаешь, мне нравится, что ты все понятно объясняешь.
Он засмеялся.
– Кто бы мне сказал, что вместо любви я с женой буду определять ее статус, – не поверил бы!
Тут я поняла, что возникла еще одна проблема. Я хотела в туалет.
