Мир прекрасен

– Я убью тебя, ведьма! – Гилам тряс меня за плечо, совершенно не замечая обстановки вокруг.

– Магистр. – абсолютно спокойно сказал Кларас. – Вы проиграли. – Ихар молча отдал кошель Кларасу, а после укоризненно посмотрел на племянника. При звуке голоса Клараса он замер и теперь со смесью недоумения и страха смотрел на дядю.

– Гилам. Ты меня разочаровал. Я надеялся, что ты хотябы пятнадцать минут продержишься. Отпусти Саарду, ей больно.

– Я не хочу работать с этой лесной ведьмой! – рыкнул Гилам, но руку мою отпустил.

– Так другой‑то нэма! – я опасливо отошла от Гилама и развела руками.

– Никакого пиетета к темным у нее нет!

– А с чего ему быть‑то, пиетету твоему. – я скрестила руки на груди. – Знамо, что ежели темный руку на слабого поднимает, то он либо молодой, либо слабый, либо глупый. Вот, вы мне, господин хороший, скажите, вы молодой, слабый, глупый, аль все вместе?

– Я ее прямо здесь в пол вкатаю! – выкнул Гилам и снова дернулся в мою сторону.

– Прекратить балаган! – сказал Ихар. Я а взглянула на Клараса, он изо всех сил старался казаться невозмутимым, но его губы и плечи подрагивали от смеха. – Гилам, что конкретно тебя не устраивает. Что она лесная ведьма?

– Что она лесная дура! Еще и говорит, чтоб я ее слушался! Как можно эту дуру слушаться, чтоб ее друиды в глотку от…

– Гилам! – по щекам магистра Ихара ходили желваки. – Саарда – женщина. Применять такие выражения при женщине недопустимо. Ты и так уже опозорился, хуже не придумаешь. Еще одна промашка, верну тебя на воспитание твоему папеньке. Ясно?

– Да, магистр.

– Еще раз говорю: Саарда описывает необходимые условия для жизни ракшаса и помогает нам вырастить первый урожай. Ты придумываешь как эти условия создать и всячески ей содействуешь. Мы впервые смогли договориться с представительницей лесного народа, будь добр, не испорти все. – я выразительно потерла щеку, напоминая, как именно происходил процесс переговоров. Зря я это сделала.

– Саарда. – я аж вздрогнула от тона магистра, когда он ко мне обратился. – Будь добра вести себя более корректно по отношению к Гиламу.

– Чёй‑то я‑то? Я же ж ему список условий, как вы значится меня вчера просили, подготовила, хотела рассказать, чтоб честь по чести, пояснить, что к чему. А он в меня моим же списком и кинул. А я теперь виноватая!

– Саарда, говори нормально!

– Где это видано, чтобы лесная ведьма с темным по‑ихнему говорила? Особливо с тем, кто ее обижает?

– Понял. – Ихар глянул на Клараса, тот положил документы и направился к Гиламу. – Покажи моему племяннику, где лежит чай для нашей ведьмы. Она теперь будет частым гостем, а мы обещали ей содействовать.

Кларас вывел из кабинета Гилама, крик “я ей еще и чай подносить должен!” разнесся уже по коридору. Я хихикнула, немного нервно, если честно.

– Объясни, зачем. – Ихар даже немного сгорбился.

– Зачем я его довела? Он молод, не имеет ни опыта, ни знаний, ни способности располагать к себе людей. Все что он может сейчас – с уважением относится к тому, кто предлагает ему знания. Но что он делает? Хорохорится. Я не хочу воспитывать великовозрастного ребенка.

– А возвращение говора деревенской бабки тут зачем?

– Всемирный заговор лесных ведьм. – на лице Ихара мелькнуло выражение скепсиса. – Я серьезно, для темных мы все должны играть роль деревенских баб. Понятия не имею, для чего это, но традицию нарушать нельзя. С вами и Кларасом это вышло случайно, но остальным придется иметь дело с деревенской бабкой.

– И как ты хочешь таким языком объясняться с инженерами?

– Не переживайте, мы друг друга поймем. – дверь распахнулась, на пороге появился Гилам с чашкой чая. За ним, хихикая, шел Кларас. – Так что коли еще чего узнать хотите, так спрашивайте сейчас. О, чай! Признавайся, темный, ты туда плюнул али яда подсыпал?

– Никакой яд тебя, ведьма, не возьмет!

– Ой, иди в лес! – Гилам чуть кружку не выронил, хорошо что я ее уже забирала. – Это меня твой дядя научил. – пожаловалась я.

 

Из угла послышался странный звук: Кларас все же рассмеялся. Ихар последовал его примеру.

 

 

Эрис

 

 

Каждый ребенок читал рассказы про морские приключения: огромные волны, пираты, сирены. Ветер, под который всегда нужно поставить парус. Капитан всегда уверен в следующем шаге. А эти пейзажи: солнце, бликующие волны, голубое небо и пространство воды, а между ними серая дымка, кажется, что именно там находится край света.

 

В пси‑тоннеле нет солнца. И волн нет. Пространство моря под днищем корабля кажется условным. А вокруг корабля и до самых его мачт поднимается серое туманное марево. Пси‑туннели действуют угнетающе даже на пассажиров, сквозь которых не проходят пси‑нити, что уж говорить про матросов.

 

Но личность капитана неоспорима и здесь. Она даже более значима. Глядя на ее фигуру, матросы должны вспоминать о чести и достоинстве, с которым нужно нести это звание моряка.

 

Капитан Эрис к моменту отплытия уже не спала двое суток. В пси‑тоннеле нет никаких ориентиров, они могут пролетать сквозь острова, даже не заметив их. Единственной неизменной величиной остается время. И Капитан часто щелкала крышкой своих карманных часов, чтобы не пропустить назначенное время. Первые пять часов все было тихо: моряки занимались привычной для них работой. Кто‑то пытался скулить, но Турин моментально пресекал все жалобы и нытье.

 

Капитан уже хотела уйти с мостика и немного подремать, или просто хотябы сесть, как серую дремоту корабля разбил рык.