Монстры царства стали
То, что город накрыл туман, Рэйне подсказала тонкая струйка стали, что начала вытекать из ее носа.
За все то время, проведенное ею в камере, она не двигалась. Совсем. Ей начало казаться, что она попадет в Мелас раньше, чем планировала.
Из ее тела будто выкачали всю энергию и силу, оставив мешком лежать на полу.
Рэйна не знала, сколько прошло с тех пор, как ушел Каспар. Но судя по тому, что из маленького окошка в камеру лился лунный свет, наступила ночь.
Туман постепенно холодил ей спину, лаская открытые участки кожи, проникая внутрь и обволакивая дыханием смерти. Рэйна уже ощущала, как постепенно охлаждаются ее органы.
Ну вот и все. Пришел ее конец.
«И ты вот так просто сдашься?» – шепот в ее голове нарушил тишину мыслей.
Рэйна остекленевшим взглядом смотрела на стену. С нее мерно капала вода.
Кап. Кап. Кап.
«И ничего не сделаешь?» – упрямо продолжал шепот, забираясь ей в черепную коробку и требуя ответа.
Рэйна продолжала молчать.
Кап. Кап. Кап. Кап.
«Совсем ничего?»
В камере продолжала капать вода.
* * *
Третья ночь вновь оказалась туманной.
Рэйна кашляла, продолжая лежать на том же самом месте, куда ее бросили. У нее не было сил, чтобы поменять позу или отползти к стене. Все ее тело… она будто бы уже обратилась в статую, в чьей груди еле‑еле билось сердце.
Никто к ней не приходил. Она действительно никому не была нужна.
«Я нужна самой себе», – тихо возразила своим мыслям Рэйна.
«Верные слова. Так что, продолжишь лежать четвертые сутки?»
«У меня нет больше никаких вариантов. Мне отсюда не сбежать».
Дожили… Рэйна начала разговаривать сама с собой, но это ее уже мало волновало. Еще чуть‑чуть, и она бы все равно…
«Ты не умрешь. Ты туда не вернешься. Или ты уже сломалась, Рэйна?»
Нет, она не сдалась. Просто в безвыходном положении и закована в кандалы. И всего‑то она была погребена в этом подвале с запертой решеткой и стальной дверью…
«Сталь – это же твоя стихия. Подчини ее».
Но как? Она была не настолько сильна, чтобы сломать металл руками. А из всего, что у нее с собой было, у Рэйны осталась лишь ее одежда.
«Вставай».
Рэйна судорожно вдохнула в себя воздух. Ее тело продолжило лежать не шелохнувшись.
«Вставай».
Она тяжело оторвала от пола руку и медленно поползла к решетке. Каждое движение отдавалось болью в голове и теле. Легкие саднило.
«Вставай!»
Невидимая сила будто оторвала ее от пола и подняла. Рэйна вцепилась в прутья решетки, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась и опадала.
«Плавь их».
Девушка вскинула голову, смотря на стальную дверь в конце подвала. Прутья под ее руками нагревались. В глазах Рэйны заплескалась расплавленная ртуть.
Постепенно сталь решетки начала расплавляться, стекая на пол и пачкая ее ботинки. Когда прутья превратились в лужу стали, она шагнула вперед.
Шаг за шагом. Вдох за вдохом.
Девушка двигалась к двери, которая при ее приближении таяла как масло в жаркий день. От нее клубился горячий пар.
Рэйна поднялась по ступенькам наверх, выходя в проход. Оставались лишь два препятствия: два сторожа‑амбала и входная дверь.
На мужчин Рэйна даже не взглянула, сразу направившись к двери из златодуба. Она слышала их предсмертные крики, которые оборвались, стоило ей выйти на холодный ночной воздух.
Соленый ветер растрепал ей волосы. Рэйна захлопнула дверь, оставив позади себя в доме двух обратившихся в стальные статуи охранников.
Состояние, овладевшее ею в камере, улетучилось через несколько пролетов. Стальной стержень внутри нее испарился, и на его место вернулась опустошенность. А между тем позади нее послышались звуки погони.
Рэйна чудом покинула стены заточения и не хотела быть пойманной вновь. Передвигаясь по улице из последних сил, она осматривала возможные варианты укрытия. Но все вокруг было абсолютно ей не знакомо, а преследователи нагоняли. Поэтому она решилась забраться на крышу и там уже вломиться в какой‑нибудь чердак.
В ее состоянии такое решение было безумием, но на открытой улице, где все заведения и дома все еще были заперты с ночи, негде было скрыться.
За ее спиной уже загорались первые лучи рассвета. Казалось, туман уже давно отступил из города, даруя желанный чистый и безвредный воздух. Желудок сводило, язык во рту превратился в наждак, а сама она – в живой труп.
