Моя мачеха – ведьма

Мы же женаты! И о том, что этот брак фиктивный, мало кто знал. Насколько я поняла, только Стайфа в курсе, поэтому сердечно поблагодарила девушку и, когда она вышла, принялась развязывать шнуровку свадебного платья.

Вряд ли Уворд спустится сюда. Во‑первых, я видела, что ему приятно подшучивать над моей наивностью, и не воспринимала слова мужчины всерьёз. А во‑вторых, герцог сам сказал о неотложных делах, которые его ждут. И вид у моего фиктивного мужа при этом был таким мрачным, будто речь шла как минимум о безопасности государства. Наверняка этому занятому человеку некогда наслаждаться испуганным визгом одной маленькой целительницы.

Когда белоснежный шёлк ткани воздушной пеной осел у моих ног, вдруг стало жаль, что приходится снимать платье, красивее которого я не то что никогда не носила, а даже не видела на других! Наверное, поэтому я не подумала о переодевании перед ужином. Конечно, герцог взял вину за это на себя, но ведь у меня оставалось то платье, в котором меня сюда принесли. Выбор был, я его не сделала.

Аккуратно сложив чудесный наряд, я скинула бельё и осторожно ступила на первую ступеньку из тех, что вели в воду. Купальня была выложена каким‑то невероятно красивым бело‑голубым камнем. Из‑за его затейливого рисунка создавалось впечатление, что по поверхности воды пробегает рябь, а над головой раскинулось небо, украшенное полупрозрачным кружевом облаков.

Вода оказалась приятно тёплой, а не горячей, как я опасалась. Поэтому я с удовольствием погрузилась по шею и, оттолкнувшись от лестницы, поплыла к небольшому выступу, расположенному с другой стороны бассейна. Здесь было так хорошо, будто я оказалась в лесу и вокруг ни единой души. Я покачивалась на поверхности, позволяя усталости растворяться без следа…

И сама не заметила, как заснула.

Сказалась не столько усталость чудовищно длинного и насыщенного дня, сколько моё желание понравиться Дайку, которому я на дереве продемонстрировала силу ведьм, истощив себя. Но пожалела об этом я только утром, когда проснулась в той же комнате, что и вчера, прикрытая лишь тонким шёлковым одеялом. Впрочем, не это вызвало дрожь по всему телу.

Между кроватью и окном, спиной ко мне стоял босой Уворд Скетс и застёгивал брюки. При виде его широкой спины, на которой под загорелой кожей при малейшем движении герцога бугрились мышцы, во рту внезапно стало сухо. Я замерла, боясь сделать вдох.

Что произошло? Почему я не в комнате, которую мне отвели? О Трёхликая! И зачем я вчера магией вырезала рогатку? Не могла воспользоваться ножом, как другие?!

Когда мужчина затянул пояс и обернулся, я мгновенно зажмурилась. Лишь бы он не заметил, что я проснулась. Я же умру от стыда!

– Не сопи так громко, котёнок, – хмыкнул мужчина. – Я знаю, что ты не спишь.

 

Глава 14. На пределе терпение перестаёт быть добродетелью

 

Уворд

Герцог признавался себе, что попросту сбежал, и сейчас, перебирая бумаги в своём кабинете, иногда потирал ногу. После случившегося в лесу она беспрестанно ныла, но Уворд не мог позволить врагу радоваться при виде его с тросточкой, поэтому, скрепя сердце и сжав зубы, ходил, улыбался и даже танцевал всем назло. За что сейчас и расплачивался почти невыносимой пульсирующей болью.

Надо было магию, которую он легкомысленно использовал после снятия маски, направить на исцеление. Но, во‑первых, глупо переживать по поводу уже случившегося, а во‑вторых, это могло бы помочь продержаться дольше, но не исцелить. Удар исподтишка, доставшийся в лесу, оставил неприятные следы.

Уворд поднялся и, опираясь на трость, направился к двери. Что толку прятаться в кабинете? Он в своём доме! Если в крови просыпаются желания плоти, значит, пора их утолить. Конечно, Скетс не пойдёт к фиктивной жене. Было ясно, что ведьма не искушена и невинна как полевая ромашка. Но, кроме Лалин, есть другие привлекательные девушки, готовые на всё, лишь бы оказаться в постели герцога.

Например, графиня Конради. Эренс едва из платья не выпрыгивала на балу и, рискуя навлечь на себя гнев короля, открыто демонстрировала свои желания Уворду. За что и поплатилась, будучи поднятой на смех. Наверное, бедняжка сейчас плачет в полном одиночестве. Не составить ли компанию прекрасной даме, а заодно избавиться от внезапных желаний?

Скетс остановился на пороге, осознав, на что только был готов пойти. Снова бегство? Как это низко. Уворд сам себя возненавидел в этот миг. Скрипнув зубами, покачал головой, и слуга захлопнул дверь. Мало того, что он в первую брачную ночь собирался покинуть дом, так ещё направлялся к чужой жене (неважно, что графиня уже давно жила в столице, бросив престарелого мужа в провинции).

Но если остаться, то… Мало того, что бессонная ночь обеспечена, так ещё и слуги шептаться будут. Ему совершенно не нужны неприятные слухи! Впрочем, он уже спровоцировал их начало. Может, съездить во дворец и поговорить с королём? Шарил сейчас наверняка развлекается с новой фавориткой и не настроен обсуждать покушение на первого советника. Герцог топтался на пороге и не знал, как поступить, как вдруг дверь открылась и он нос к носу столкнулся с камердинером.

– Прошу прощения за опоздание, – поклонился тот. – Было непросто найти всё необходимое подходящего размера. Её светлость очень хрупко сложена… Ещё раз простите!

– Я уже хотел тебя искать, – пробурчал Уворд, испытывая невероятное облегчение. Своим появлением слуга избавил его от необходимости придумывать повод покинуть дом в этот поздний час. – Отнеси покупки в покои её светлости, я прикажу служанке отобрать то, что нужно сейчас.

Через несколько минут перед ним мялась молоденькая девушка, которую наняли недавно, и бормотала:

– Её светлость пожелала остаться в одиночестве. Ей не нужна моя помощь…

– То есть ты хочешь сказать, что герцогиня до сих пор в купальне? – сурово нахмурился Уворд.

– Я сейчас же… – пролепетала перепуганная служанка.

– Я сам, – оборвал её Уворд и, испытывая растущее беспокойство, бросился по лестнице вниз.

Лалин так сильно истощена! Ещё вчера была без сознания, а сегодня выдался крайне насыщенный день. Церемония в храме, бал во дворце… Нельзя было оставлять её одну!

Распахнув дверь в купальню, герцог застыл на пороге.

Девушка спала, котёнком свернувшись на небольшом выступе бассейна. Тёмные кудри – единственное, что прикрывало её стройное девичье тело, и сердце Скетса сразу подскочило к горлу. С силой оторвавшись от чудесного зрелища, он шагнул внутрь и, не раздеваясь, ступил в воду. Преодолевая сопротивление, приблизился к выступу и снова замер, любуясь ведьмой.