На грани миров

Прикидываться иностранкой раньше школьница не умела, но вот сейчас настал момент, когда пришлось учиться. Хорошо, что по телефону она говорила с южным акцентом – сейчас это сыграет ей на руку. Марина пожелала удачи «своей мышке» и отпустила в полностью обновленном прикиде. Вот только далеко ей уйти не удалось – у ближайшего дерева ее поймали за руку и чуть ли не прижали к самому стволу, от чего девушка негромко охнула. Но увидев блондина, на которого у нее все еще оставалась обида, успокоилась. Он находился так близко, что ее сердце застучало.

– Ты куда так нарядилась? Что за платье?! – рыкнул парень, оглядывая с неким интересом ее новый облик.

– Какое твое дело, черт возьми? Как хочу, так и одеваюсь, – Ева вырвала локоть, со злобой смотря на него. – Может быть, у меня свидание? С парнем, у которого нет мании контролировать каждый мой шаг и преследовать! – это была то ли провокация, то ли простое отчаяние.

– Никакое. Но если ты что‑то начудишь – отвечать будешь за это сама… Сколько еще раз мне сказать, чтобы ты не лезла не в свое дело? – устало вздохнув, он прикрыл глаза и потер виски, будто бы не спал уже несколько дней.

– Я никуда не полезу… это обычное свидание, – продолжала настаивать девушка. Хорошо, что он видел ее глаза только через очки, иначе бы точно догадался, что она врет.

– Хорошо. Иди.

Юноша отступил на пару шагов, так что Эллерс даже стало обидно, но она ушла. Сейчас ей нужно было думать не о парне, который преследует ее везде и даже в своих мыслях, а о деле. Ей предстоит нечто важное.

Девушка вышла из автобуса перед небольшим старым зданием, над центральным входом которого красовалась надпись из разноцветных букв – частная психиатрическая клиника «Радуга». Она осмотрелась: слева от поликлиники был зеленый дворик с качелями для детей, а также скамейки, уже для более взрослой категории людей; а справа имелась площадка для автомобилей. Хоть здесь и не чувствовалась столь угнетающая атмосфера, Еве стало не по себе; она не любила больницы.

На окнах первого этажа можно было заметить белые решетки. Девушка сделала несколько шагов вперед и остановилась около двери, собираясь с мыслями. Несмотря на позднее время, клиника все еще работала. Шумно сглотнув неприятный комок в горле от волнения, она отворила дверь и вошла в здание. Внутри все было в светлых тонах: зеленоватые обои оттенка полевой мяты, стулья для посетителей – кремового, двери – стандартного белого; впрочем, ничего примечательного. Слева находилась небольшая кабинка с прозрачным стеклянным окном. Внутри сидела женщина в белом халате, похоже, она и была администратором, принимающим звонки и выдающим талоны клиентам. Женщина окинула Еву странным взором, – у всех разные вкусы – но лишь попросила снять очки. Поставив подпись в журнале, девушке было разрешено подняться на второй этаж. Там ее встретили санитары, цепляя красный браслет на запястье и провожая. Они завели ее прямо в палату ее бывшего доктора. Комната была не очень большая, на одного человека. Свет проникал сквозь неплотные шторы небесного цвета. Из мебельного оснащения здесь были только кровать и стул, и то стул, кажется, поставили для потенциального посетителя. Мужчина безумным, пустынным взглядом смотрел в потолок.

– Можете… оставить нас? У нас с дедушкой свои… секреты, – повернувшись к санитарам, попросила старшеклассница, улыбнувшись так мило, как только умела. Те кивнули и вышли за дверь. Какие послушные псы.

– Здравствуйте, – поздоровалась Ева, присаживаясь на стул у кровати, на которой сидел Штим, свесив ноги. Он повернул голову на ее голос, внимая словам, но даже не думал отвечать. – Вы меня вряд ли помните. Но я хочу кое‑что узнать, о такой девочке, как Ева Эллерс… – спустя напряженное молчание, она спросила, – вам что‑нибудь говорит имя Ева Эллерс?

– Что?.. Откуда ты ее знаешь? – глаза мужчины сначала задумчиво забегали, после чего словно налились кровью, а руки сжались в кулаки. Он осмысленно посмотрел на девушку, так что задрожали ее коленки.

– Я… ее подруга, – решила соврать девушка, а ведь раньше она никогда не была лгуньей, – ей сейчас плохо…

– Это правильно, она не должна жить, таких нужно убивать! Убить‑убить‑убить, – затараторил Альберт, пребывая в бессознательном состоянии, что было заметно по его затуманенному взгляду.

– Пожалуйста, ответьте, почему вы решили ее загипнотизировать?

– Вы знаете, что с ней? У нее есть то, чего нет у других, и она не должна этим обладать! Я пытался… пытался ее убить, а теперь я здесь, черт! Мне нужно было всадить ей нож в горло еще тогда, когда она впервые появилась в моем кабинете… Я не мог позволить ее способностям открыться, если она узнает… если она все узнает…– бормотал уже, казалось, бессвязно бывший психиатр. Но сердце девушки сжималось, обливаясь кровью. Все его слова бумом отдавались у нее в голове, врастали в нее.

– Как убить? Но… – ее голос совсем задрожал. И тогда взгляд мужчины пристально начал вглядываться в ее лицо, будто сознание постепенно возвращалось к нему, позволяя концентрироваться на реальных вещах, а не на том, что было в его фантазиях. Он перестал что‑либо говорить.

– Откуда ты все это знаешь? Ты и есть она! Ты и есть!.. – старшеклассница не успела даже заикнуться, как Штим налетел на нее, срывая с носа очки и пожирая ее помешанным взглядом. Руки вцепились в шею, и девушка громко вскрикнула, барахтаясь и пытаясь выползти из‑под нависшего над ней телом. Санитары мигом вбежали, отдирая от нее обезумевшего больного. Они крепко привязали его конечности к койке, но Эллерс навсегда запомнит этот безжизненный взгляд, в котором прочитала свою смерть.

– Простите… Ваши очки, – один работник с небольшим, мужественным шрамом на шее, переходящим немного за ухо, – школьница подумала, что Косте пошли бы шрамы – поднял ее очки и помог самой подняться, улыбаясь, – не нужно нам было оставлять вас с ним наедине. Он лежит в «С» зоне, куда кладут только тех, у кого нет шансов на реабилитацию… Ваш браслет говорит об этом, но мы не думали, что он снова взбесится, вчера ему вкололи хороший транквилизатор.

– Ничего, я просто… просто мне не следовало напоминать ему о ней, я во всем виновата, – Ева улыбнулась.

– Вы точно в порядке? – он еще раз осмотрел ее шею и все же отпустил, так как девушка сказала, что торопится.

Как она и предполагала, встреча оказалась неудачной. Неужели с ней все так сложно? Все настолько запущено? Еще чертов блондин ничего не хочет рассказывать. Хоть бы намеки какие‑то дал, но он только и знает, что отговаривать ее, будто правда может спасти. Лишь бы он ее здесь не увидел. Шея до сих пор побаливала, наверняка останутся ссадины. Прикрыв это все платком, – он был настолько широким и большим, Ева отправилась обратно.

Оказавшись на улице, она побежала к остановке, чтобы снять весь необычный марафет и поделиться тем, что она узнала. Эта лечебница находилась на краю одного из спальных районов города, а в округе были только несколько пятиэтажек и кустистый лес. Деревья представляли собой расписной яркими красками узор: листья смешивали между собой зеленые, красные, огненные, бурые оттенки. Под вечер, несмотря на теплую погоду, поднялся довольно сильный ветер, как и в душе у Евы. Небо затянуло серыми тучами, отчего было пасмурно и темно. Несколько капель коснулось кожи девушки. Дыхание сбилось, а сердце колотилось, будто бы она совершила что‑то незаконное.

– Что произошло на встрече с врачом? – тихо произнесла Марина, помогая Еве в возвращении в свой настоящий образ.

– Все не так просто… Мне кажется, я упускаю что‑то важное, Ри… Я переоделась, чтобы встретить его и узнать все, но он толком ничего не сказал, – Ева не стала упоминать о том, как на нее напал Штим, почему‑то ей не хотелось этого рассказывать. Впрочем, ей вообще не хотелось впутывать в это Рину, но она не могла все держать в себе и не поделиться хотя бы с кем‑то.