На грани миров

Глава восьмая

 

Проснулась девушка от того, что ее шея невыносимо затекла. Оторвав голову от чего‑то мягкого и приоткрыв сонные глаза, она обнаружила, что всю ночь проспала на Константине, точнее на его плече. Ей вдруг почему‑то от этого стало так неловко, что сонное сознание вмиг прояснилось. Ева подскочила, стараясь не сбить плед и не потревожить сон гостя, и прошла в ванную, чтобы умыться и привести себя, а заодно, может, и мысли в порядок. После вчерашнего в ее голове царил хаос, и толком ничего не укладывалось, весь мир теперь казался другим. А думать о каком‑то другом ей и вовсе представлялось невозможным, но Ева все равно хотела все выяснить. Любопытство зачастую преобладало над другими чувствами. Ей нужно намного больше информации. Все же про пророчество и прочие тайны, которые от нее скрывал новый друг, были неизвестны и не давали покоя.

Ева вошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. И когда панкейки почти были готовы, заявился и Константин, зевая. На протяжении всего дня из окна можно было лицезреть небо, вдоль и поперек заволоченное облаками. Наверное, сейчас на улице было холоднее обычного.

Девушка пожелала доброго утра и отправила парня в ванную. Тот что‑то недовольно прокряхтел, но все же покинул комнату. После этого они вместе сидели за столом, как и вчера, – это уже можно было считать некой традицией, – и завтракали американскими блинчиками, приготовленными хозяйственной Евой.

– Ты вкусно готовишь, – пробурчал ее «невидимый» друг, уплетая за обе щеки и прикусывая клубничным джемом. Как будто он не ел нормальной еды лет сто, хотя еще вчера она кормила его своей стряпней.

– Спасибо, – школьница чуть смутилась и перевела взгляд на забинтованное ею плечо, – как твои раны? Заживают?

– Да, как на индри́де… Уже все прошло, – он аккуратно размотал бинт и выкинул, а Эллерс чуть не ахнула: уже и правда практически все зажило, хотя это было практически невозможным, – индриды – это такие растения на… моей планете, которые быстро регенерируют, поэтому их часто используют в качестве лекарственных препаратов в медицине, – парень усмехнулся и, зачерпнув ложкой из банки джем, попытался его съесть, однако половина содержимого осталась у него на подбородке и груди.

Ева невольно засмеялась от неуклюжести Кости, а тот, услышав это, начал пачкать и ее лицо. Девушка еще сильнее развеселилась, взвизгнув и стараясь укусить гостя за пальцы, но все равно получая липкую нелюбимую сладость каплями на нос. В ответ она растирала на нем джем, и в конце они оба больше походили на индейцев. В этот момент она все поняла и вспомнила: вот почему она дружила с Костей, и вот почему ей было так легко с ним. Обычно с уходом детства исчезает и эта теплота в общении, но с этим парнем все осталось, просто оно сидело где‑то внутри, дожидаясь момента. Теперь старшеклассница была почти счастлива.

Когда они отмылись, Эллерс решила проверить до конца свою теорию, и тогда они собрались на прогулку. Константин встретил это предложением с не меньшим энтузиазмом, вот только проблема состояла в том: куда им пойти? Не может же Ева гулять по улицам с парнем, которого никто не видит; все посчитают, что она разговаривает сама с собой… ну или в худшем случае, с призраком. Поэтому девушка взяла Костю за руку и повела того за собой какими‑то непонятными дворами. Все дальше они уходили от дома, погружаясь в какой‑то заброшенный район. Возможно, блондину и было не по себе, но он не подавал виду, покорно следуя за хозяйкой планеты, все же он здесь хоть и жил несколько лет, но все же считался гостем.

На улицах никого не было, так что они, не стесняясь, болтали. Константин даже выдвинул пару теорий о том, что школьница ведет его сюда, чтобы он заблудился и остался тут на веки вечные, на что она смеялась и утверждала, что это невозможно.

В итоге через какое‑то время парочка пришла к небольшому островку, состоящему из высоток, уходящих в небо. Они взобрались на крышу одной из многоэтажек. Отсюда расстилался прекрасный вид на город. Можно было наблюдать набережную, разводные мосты, крупный корабль с гордым названием имени жены Короля IV – Рафаэль, который являлся достопримечательностью округа, площадь с самым красивым и крупным Собором, купола которого были расписаны и их рисунок виднелся издалека.

– Я люблю странные места, – ответила она, – я всегда гуляю где‑то не там, мне нравится неизвестность, серость… опасность. Да, с виду я умница и отличница, которая знает ответы на все вопросы, которые задает учитель, но я всегда любила бродить по подворотням и закоулкам. Все свое детство, которое я помню, я лазила по высоким полуразрушенным зданиям, бункерам… Словно я знала, что со мной ничего страшного не случится. В детстве ведь все бесстрашные, правда?

Костя и сам по себе знал, что это такое, ведь он скорее был тем, кто являлся синонимом слова опасности. Недаром они с Евой познакомились и сошлись. И даже спустя столько времени вновь общаются.

Девушка встала у бортика крыши, опасно наклоняясь вперед, но она не замечала этого, ведь просто хотела получше разглядеть статую на площади. Блондин испугался и мигом пересек расстояние между ними, вставая позади Евы и обнимая ее, ставя руки по бокам бортика, как бы окольцовывая.

– Думаешь, я могу упасть? Не переживай ты так…

Гросс ничего не ответил, но не ушел, давая понять своей спутнице, что так ему будет спокойнее.

Ева вернулась поздно и, быстро поужинав, завалилась к себе в комнату, рухнув на кровать. Всю ее с головы до ног окутывали эмоции радости и счастья, так что она не могла ни на чем больше сконцентрироваться. Она мечтательно прикрыла веки и вернулась в начало дня. Все казалось идеальным, вот бы они всегда так жили, как самые обычные дети, не обремененные проблемами, кроме учебы. Понимание чувств обрушилось на нее с головой, и девушка испуганно вскочила на кровати: это не должно перерасти во что‑то большое, ведь они хорошие друзья. Раньше она никого так не любила, вообще не испытывала таких сильных чувств, поэтому сейчас боялась все испортить.

Учебная неделя как обычно завалила девушку контрольными и практическими заданиями, которые отнимали много времени.

– У Влада финал футбольной Лиги завтра вечером, надеюсь, ты помнишь? – сказала Марина, вышагивая по коридору школы на своих модных шпильках.

– Да, конечно… – пробубнила девушка, таща в руках книги, которые ей впихнула учительница для подготовки к олимпиаде по астрономии, на которую она не хотела даже идти. Из‑за стопки в ее руках она с трудом видела дорогу и двигалась максимально медленно, едва поспевая за местной знаменитостью. Про какой‑то футбольный матч девушка, конечно же, не помнила.

– Тогда завтра увидимся, – особо дерзкие девятиклассники начали подбивать клинья к Марине, когда они подошли к гардеробу, – ты вроде Макс? Помоги, пожалуйста, моей подруге, пока она себе нос не разбила кипой учебников. Благодарю, – кинула непринужденно Знаменская, как тот тут же поумерил свою дерзость, превращаясь в послушного прислужника и недовольно забрал книги у Евы, пока та одевалась.

– В каком смысле увидимся? У меня…

– Да‑да, домашние занятия, олимпиады, прочие конкурсы на всезнайку мира, но Ева… Ты моя лучшая подруга, а я девушка футболиста, который завтра, возможно, станет финалистом самого крутого футбольного турнира. Я обязана быть там, а ты обязана поддержать меня… ну не бросишь же ты меня? Ты и так самая умная!