Спасти ЧАЭС: 1987. Книга 7

– Отчасти, – хитро улыбнулся он. – Павел Сергеевич тоже отметился. Да и чему тебя обучать‑то? Ты и без нашей помощи прекрасно справлялся, практически в одиночку. В том, что ты далеко пойдешь, я понял еще тогда, в Краснодаре, на полигоне Молькино, в восемьдесят четвертом. Без зазрения совести скажу, что ты куда толковее многих действующих сотрудников. Но, смотри, не зазнавайся! Эх, жаль, что так получилось с Пономаревым… Моя правая рука ведь. Недоглядел я, недоглядел… Кстати, как семья? Слышал, у тебя сын родился?

– Да, весной еще. Кириллом назвали. Все замечательно.

– Ну и отлично. Но, как ты понимаешь, я не просто так попросил тебя зайти, – как я и ожидал, полковник Черненко перешел от любезностей непосредственно к делу. Он взял со стола красную папку, открыл ее и вытащил оттуда пару листов бумаги, светло‑желтого цвета. – Мне нужен толковый человек в одном важном деле.

– Так… – я осторожно подбирал правильные слова. – Алексей Владимирович! Меня же уже назначили…

– Ну да, так‑то оно так, – вздохнул он, затем быстро открыв какой‑то блокнот, пролистал там пару страниц. – Обратно в Краснодар?

Я кивнул.

– А в Афганистан не хочешь? – усмехнувшись, заявил Черненко, посмотрев на меня внимательным взглядом. – Ненадолго, максимум на неделю. Дело там намечается серьезное, отличная возможность проявить себя, вместо того, чтобы в кабинете штаны просиживать. Ты ведь не кабинетный человек. Ну, что скажешь?

Честно говоря, предложение полковника меня сбило с намеченного курса. Мы с Юлей уже решили, что будем переезжать из Припяти. Нет, ничего плохого в городе не было, просто нам хотелось перебраться в город крупнее, где климат получше. И чтобы море было недалеко.

Пока я обучался в Москве, они с полугодовалым Кириллом продолжали жить у ее отца, полковника Кошкина. Она наконец‑то стала ветеринаром, но поработать им не успела – ушла в декрет.

Так уж вышло, что накануне нашего переезда ее отца повысили в звании и он нашел себе новое место службы как раз под Краснодаром. Правда, пришлось сменить род войск. Что касается моих родителей, то пока вопрос об их переезде был в подвешенном состоянии. Не очень им хотелось делать такую рокировку без видимых причин.

– Алексей Владимирович, даже не знаю… – конечно, отказывать ему никакого желания у меня не было. Ведь сейчас полковник был не только вышестоящим начальником, но и наставником. И даже другом, в какой‑то степени. Если бы не он, я бы не справился с задачей и, наверное, вообще не смог бы попасть на ЧАЭС, не наломав при этом дров.

– А что за дело?

– Ну, всего я рассказать не могу, сам понимаешь, – ответил Алексей Владимирович. – А если в трех словах… В одной из неподконтрольных нам провинций, по секретному маршруту пойдет хорошо вооруженный караван. В нем будут иностранцы, которых там быть не должно. Есть сведения, что они будут перевозить что‑то очень непростое, касающееся ядерной программы. Командование уже распорядилось задействовать две лучших группы спецназа ГРУ для нейтрализации. Если согласишься, пойдешь с ними, но само собой, с автоматом на амбразуры лезть не нужно.

– О, как! А не слишком ли это круто?

– Да, я знаю, о чем ты думаешь, – замахал руками Алексей Владимирович. – Отправлять молодого лейтенанта на войну, да еще и на такое жаркое задание – нецелесообразно… Однако не все так, как кажется. Во‑первых, всю грязную работу сделают бойцы спецназа. А мне нужен там свой человек и не буду отрицать, ты чуть ли не лучший кандидат. Прилетишь на место, день‑два обустроишься в лагере. Встретишься с командиром группы, пройдешь инструктаж. Ну а как только разведданные подтвердятся и конвой пойдет, ноги в руки и на место. Понятное дело, что будет мясорубка, поэтому, сам не лезь. Как все закончится, пройдешься по колонне, соберешь трофеи и назад. Ничего сложного.

Я усмехнулся. Ну да, ничего сложного.

И я не опытный? Ага, как же. Да за свою прошлую жизнь, где я только не побывал и чего только не видел. Конечно, не стану утверждать, что я менял горячие точки как перчатки, но все‑таки были и жаркие дни. Та же вторая Чеченская, к примеру. А еще я прекрасно понимал, что это только на словах у полковника все так просто. Обязательно будут подводные камни.

Нет, ехать в Афганистан я не боялся. Однако теперь решения принимались иначе – у меня была семья и лишний раз рисковать я попросту не хотел. Но и отказывать было никак нельзя.

– Алексей, да ты не торопись, подумай… А ответ дашь вечером! – спокойным голосом отозвался полковник, откинувшись на спинку кресла и дважды прокрутив в пальцах карандаш. – Хорошо?

– Как скажете, Алексей Владимирович.

– Тогда больше не задерживаю, – он поднялся с кресла. – Уверен, у тебя еще остались дела в городе. Кстати, куда потом?

– Домой, – ответил я, затем добавил. – Когда планируется операция?

– Скоро, – уклончиво ответил тот.

Я понимающе кивнул, затем двинулся к двери. Покинув кабинет полковника Черненко, я миновал путаницу коридоров и, получив в гардеробе свои вещи, вышел на улицу.

На дворе был сентябрь восемьдесят седьмого года. Летний зной уже сошел и было достаточно прохладно. Вечером у меня был поезд в Минск, а оттуда автобусом до города атомщиков. Вот только я совсем не был уверен, что сяду на этот поезд…

Последнее время я много размышлял. Что уж говорить, оценивая последствия своего вмешательства в историю, я был несказанно горд. Вот это дело, так дело. Благодаря моей инициативе и стараниям, целый регион остался жить в своих домах, крупный город и несколько населенных пунктов поменьше продолжали жить своей жизнью. Не появилось тридцатикилометровой зоны отчуждения. Не случилось жуткой техногенной катастрофы и больше не случится! Не будет всепроникающей радиации, не будет сотен пострадавших…

Помню, что в июле восемьдесят шестого я несколько раз был на мосту, которому уже не суждено стать «мостом смерти». Мне нравилось наблюдать за работающей станцией. Особенно величественно она смотрелась на закате, в лучах заходящего солнца. Конечно же, Юля не знала всей правды о том, что произошло на АЭС и почему я был ранен. Ну и по понятным причинам не понимала, почему у меня такое особое отношение к этой электростанции…

Отношения с девушкой наконец‑то стали такими, какими я хотел. Семейными. Свадьба, кстати, была простой, только для своих. Не хотелось мне делать сенсацию из только нашего праздника. А потом она забеременела и у нас родился Кирюха.

После максимально сокращенного курса обучения в школе КГБ, мне все‑таки присвоили звание лейтенанта и определили новое место дальнейшей службы. Краснодар – город, с которого все началось. Честно говоря, даже не верилось, что в СССР такое было возможно.

Впереди у меня была запланированная неделя отдыха и я собирался провести ее с семьей. Но тут на горизонте неожиданно появился товарищ Черненко. В общем‑то, так я и оказался у него в кабинете.

Конечно, его предложение было странным и весьма опасным, чего уж тут говорить. В таких делах, как нейтрализация вооруженного каравана боевиков, да не лишь бы где, а в сердце Афганистана – само по себе непросто.

Я не хотел обманывать ни себя, ни кого бы то ни было. Еще там, сидя в кресле у Черненко, я уже знал, что соглашусь. Внутренняя чуйка безоговорочно подсказывала – так надо… И я смирился.