Небесная река
В данный момент у нас были точечные сканы пары сотен тысяч миль и полный круговой скан, сделанный в трех точках. Результаты сбивали с толку: вместо современных мегаполисов мы увидели что‑то похожее на деревни, построенные из каких‑то эквивалентов древесины и в основном находившиеся рядом с водой. Менее крупные поселения располагались на берегах притоков и рукавов. Большого количества металлических конструкций мы тоже не увидели; из металла были сделаны лишь маленькие диски, которые местные жители носили с собой. Деньги.
Я постучал по изображению, чтобы привлечь внимание к одной детали.
– Чтобы подтвердить мою догадку, нам нужно больше сканов, но, похоже, почва не является естественным результатом эрозии, а сформирована искусственно. Либо воду для потоков закачивают насосы, либо внутри мегаструктуры есть погодные явления, благодаря которым вода попадает в верховья.
– Кроме того, – заметил Билл, – внутренняя часть разделена на сегменты длиной пятьсот шестьдесят миль, и их разделяют кольцевые горные хребты. – Он постучал по изображению, и оно увеличилось. – Подробности тут не видны, но, по‑моему, к этим горам также прикреплены тросы, которые удерживают в центре структуры какой‑то цилиндр.
– Полагаю, этот центральный цилиндр обеспечивает освещение. Похоже, стенки структуры не пропускают солнечный свет.
– Скорее всего, но суддары этого не обнаружили. И если ты прав, то возникает проблема с рассеиванием тепла. Интересно, как они ее решают?
– Думаю, часть ответа мы уже знаем, – сказал я. – Вдоль всей затененной стороны внешней оболочки находятся поверхности‑радиаторы. Они выделяют гораздо больше тепла, чем могло поступить с солнечным светом, так что большая часть этого тепла создается внутри. Возможно, это освещение, о котором ты говоришь. Должна быть какая‑то система, которая отводит тепло из жилой зоны к внешней оболочке.
Остальные одобрительно закивали. Мы, Бобы, обожаем технические решения.
– И обратите внимание, – добавил Билл, – русло реки повторяется приблизительно каждые двенадцать сегментов. Думаю, ландшафт тоже. По‑моему, они много раз использовали одни и те же шаблоны.
– Возможно, они даже построили мегаструктуру из сегментов такого размера, а затем склеили их.
– Миллиард миль. Это почти два миллиона сегментов.
Несколько секунд мы молча глядели на окна с данными.
– Возможно, – задумчиво протянул Билл, – мы случайно просканировали секцию мегаструктуры, которая настроена под аграрное общество. Нет никаких причин полагать, что топополис идентичен по всей длине. Быть может, аборигены сами выбрали технологическую отсталость.
– И запертые выходы тоже? Это не очень похоже на добровольное возвращение к природе, знаешь ли.
– М‑да, это не идеальный вариант для первого контакта, и для того чтобы узнать про их общество – тоже. – Я постучал пальцами по подбородку. – Давайте сдвинемся дальше по нити мегаструктуры и попробуем найти что‑нибудь более современное.
* * *
Неделю спустя мы признали поражение, хотя не только продвинулись на миллионы миль по исходной нити, но даже начали исследовать другую.
– Тут есть самые разные вариации деталей, – заметил я, – в том числе разные климатические зоны и совершенно необитаемые области. Но везде царит доиндустриальная эпоха. Зачем виду, который построил такое чудо инженерии, фактически обрекать себя на жизнь в зоопарке?
– Возможно, именно для этого структуру и построили. Это же инопланетяне, Боб, – ответил Билл, пожимая плечами. – Возможно, их мотивация недоступна нашему пониманию.
– Меня никогда не убеждала гипотеза о том, что мотивы инопланетян не поддаются расшифровке, и очень странно, что ты считаешь по‑другому, – сказал я и улыбнулся Биллу, чтобы смягчить свои слова. – Ведь такие вещи, как любопытство, алчность, эгоизм, самосохранение, гнев, страх – все это фактически базовые тропизмы, способствующие выживанию.
– Конечно, но это не делает их поведение предсказуемым с нашей точки зрения. Например, вид, более ориентированный на создание стада или улья, возможно, не обладает алчностью – или, по крайней мере, обладает не в такой степени, как люди. А представители более хищного вида, возможно, считают, что укус – это веский довод в споре.
– Кзины, – ухмыльнулся я.
– Или павы, – ответил Билл. – У них очень большие семьи, и поэтому у них определенно другое отношение к жизни.
– Но оно доступно для восприятия, верно? – возразил я. – Мы или люди не смогли бы или не хотели жить так, как павы, но понять их мотивы мы можем. То же самое относится к кзинам и клингонам. А вот представители этого вида значительную часть жизни проводят в воде, словно бобры или выдры. Как это повлияет на их характер?
Билл молча пожал плечами. Я был почти уверен, что я прав, но мы не узнаем, так ли это, пока не найдем способ пробраться внутрь.
* * *
Я ухмылялся, слушая традиционные презрительные вопли, а Билл тем временем пытался навести порядок в зале. Но я заметил в толпе Бобов несколько групп, которые не соревновались в сквернословии, в том числе полдесятка Бобов, одетых боргами. Подобная молчаливость казалась нехарактерной для Бобов, хотя борги, возможно, просто пытались отыгрывать роль.
Осматриваясь, я понял, что Бобы действительно пытаются косплеить разных персонажей, хотя ничего из ряда вон выходящего я не увидел. Возможно, в дальнейшем репликативный дрейф усилится, и тогда отдельные Бобы станут смелее.
Биллу, похоже, удалось погасить пламя бунта, и он заговорил. Ну, точнее, закричал:
– Так, парни! У нас есть новости о снарках. Думаю, вам будет интересно. Кроме того, мы ищем добровольцев: у нас осталось несколько технических проблем, на которые нужно навалиться толпой.
Он подождал, пока стихнут предположения, связанные с разными частями тела, а затем дал мне знак.
Я забрался на сцену и ухмыльнулся, глядя на море лиц.
– Те из вас, кто видел презентацию, посвященную Другим, сейчас ощутят легкое дежавю. Но в данном случае мы ни с кем не воюем, и это плюс. – Я выждал, пока пройдет еще одна волна насмешек. – Итак, вот снарк‑абориген…
Я на автопилоте рассказывал о жителях мегаструктуры и при этом мысленно анализировал вторую часть своего доклада. Бобы вели себя уважительно, – как и всегда, когда слушали что‑то интересное.
Затем началась вторая часть. Я начал с обзора топополиса, и, пока я его описывал, в зале стояла гробовая тишина. Потом я перешел к круговым сканам мегаструктуры, а под конец показал схемы дверных механизмов.
