Нелегал

– Да, конечно. Сразу утром и беседовал с ним. Заехал перед работой. Дело Маслова забрали комитетчики. Не знаю, почему. Они ничего Василию Андреевичу не объяснили. Но сами знаете, эти товарищи никогда ничего не объясняют. А вот супруга…там все очевидно. Самоубийство. Тем более, предсмертная записка имеется. Но Вы поймите, если чекисты взялись за инженера, но при этом приезд все равно подтвердили, значит, ничего страшного не произошло. Значит, Комитет не считает опасным показать ему наш город и наш завод. Мы‑то зачем будем упираться рогом? Я предварительно сказал во время разговора с Москвой, что ситуация решилась. Но они ждут Вашего подтверждения.

– Володь…О ком ты говоришь все время? Кто «он»? Чей приезд?

– Максим Сергеевич, ну, Вы что? Стоял вопрос, попадает ли наш завод в список мест, которые посетит делегация. Теперь точно известно, что попадает. Они поедут сначала на Атомную станцию. Из наших с ними будет Косыгин. Здесь встречает первый секретарь Воротников. – Калинин говорил быстро, скороговоркой.

Словами давился, глотая их вместе со слюной. Особист волновался все больше. Так понимаю, из‑за моего упрямого нежелания закрывать глаза на ситуацию с Масловым.

– Володя! Кто «они»?! Кто «он»?! Я не понимаю ни черта!

– Фидель Кастро. – Выражение лица у Калинина было такое счастливое, будто он назвал совсем другое имя. Например, дедушка Мороз.

Я нервно хохотнул. Это вышло, между прочим, непроизвольно. Чисто реакция организма. Точнее расшатанной в конец психики.

– Володя…ты заговариваешься? Или бухал? Бухал?! Ну‑ка дыхни! – Наклонился к особисту и потянул воздух носом. Да потому что какой, нахрен, Фидель Кастро? Калинин угорает?

– Максим Сергеевич! Ха! – Калинин с чувством выдохнул прямо мне в лицо. Имелся лишь запах табака, что вполне логично, учитывая, чем мы сейчас занимаемся. – Знаете же, я на работе ни‑ни. Ну, Вы чего? Мы ждали этого момента столько времени. Представляете, лидер «Острова свободы» в нашем городе, на нашем заводе. Это событие, которое на всю жизнь запомнится. Детям будем рассказывать. Или внукам. А тут наша история с Масловым… Это хорошо, Анна Степановна призналась…

Калинин тут же осекся, понимая, что именно сказал.

– То есть … что она повесилась, конечно, плохо. Но то, что призналась, это – хорошо. Из‑за случившегося рассматривался вопрос об изменении маршрута и списка мест, которые посетит делегация. Однако, теперь все хорошо. Я уже отчитался по Маслову но Вы же понимаете, Москва ждет Вашего заключительного слова.

– Подожди… – Я выбросил окурок, а потом потянулся за второй сигаретой. Потому что нервы вообще ни к черту. Если меня не хватит инсульт, это будет очень удивительно. – Фидель Кастро? Тот самый? С Кубы?

Господи, какую удивительную херню несу. Будто существует много Фиде́лей. Теперь как бы Калинин не заподозрил, что я бухой. А он, судя по выражению лица, так, наверное, и подумал. Либо, что его начальство сошло с ума.

– Ну, да… Максим Сергеевич, отдохнуть бы Вам, что ли. Денек. Выспаться. – Владимир Александрович смотрел на меня с некоторыми сочувствием. – Переговоры по атомной энергетике и самолетостроению предстоят. Сам Фидель приезжает и его сын. Ну, естественно, в сопровождении кубинских спецслужб. Парень, сын имею в виду, учился два года в нашем Университете. Под другим именем, конечно. Вы еще не бывали тогда у нас… Это с 1968 по 1970. Не знаете, наверное. Так вот, учился. Да. Два года. На физическом факультете. Его перевели в Москву из‑за того, что он тайно женился на студентке. Сначала, конечно, информация была секретная. Только коллеги из Комитета суетились. Им приходилось приглядывать за сыном кубинского лидера. Ну, вот и получается, отец по вопросам сотрудничества, а сын к свое жене. Хочет забрать, вроде бы ее. Уже дата известна. 1 и 2 июля. То есть у нас меньше двух недель. Это ведь серьезное мероприятие. Еще с ними переводчица – дочь испанского коммуниста, Пилар Уэрте Гарсия. Вы понимаете, какой это уровень. Мы не можем просто сейчас снова поднимать вопрос о Маслове. Ну, ничего же смертельного не произошло.

– Володя, у нас два трупа. А у тебя ничего смертельного не произошло…Иди. Мне надо подумать.

Калинин набрал воздуха в грудь, видимо, собираясь вывалить на меня новую порцию фактов, способных сломить мое упрямство. Володя думает, мне от ничего делать просто охота повредничать. Вот так, наверное, все выглядит в его глазах. Типа, уперся козел Московский, принципы свои отстаивает. Можно же сейчас этими принципами поступиться, дело Маслова прикрыть. А потом, если уж не в моготу, уедет Фидель Кастро, и ковыряйтесь, Максим Сергеевич, сколько душе угодно. Фидель Кастро… Охренеть. Легендарный Команданте…

В этот момент меня «прострелило». Лиличка ночью сказала то же самое. Мил, информация подтвердилась. Готовь все необходимое и готовься сам. Что‑то такое прозвучало.

– Да ну на хер! – Вырвалось у меня вместе с дымом.

Калинин, который уже отошел в сторону, двигаясь к Управлению, как было велено, удивленно оглянулся.

– Вы мне, Максим Сергеевич? – Спросил он, намереваясь, видимо, вернуться обратно.

– Нет, Володя. Это я себе. Иди, не забивай голову. Жди меня, сейчас подойду. – Я махнул рукой. А себе под нос добавил. Тихо, еле слышно. – Иди, Володя, с богом. Дай Максиму Сергеевичу в себя прийти. Максим Сергеевич в ахере.

Я дождался, пока Калинин скроется в здании управления завода, а потом, развернувшись, рванул в сторону проходной. Мне срочно надо встретится с актрисой. Срочно. Прежде, чем я увижу Комарову, прежде, чем свяжусь с Москвой, надо понять, какого черта от меня хотят.

 

Глава 4. В которой я планирую играть роль перед актрисой

 

Поговорить с Лиличкой, это, конечно, хорошо я придумал. Идея сама по себе отличная и правильная. Нужно понимание. Хоть какое‑то. Рассчитывать на память, которая развлекается по полной программе, дело ненадежное. Даже сочинил более‑менее правдоподобную версию, как разговор затеять. Но имелась проблема. Понятия не имею, где актриса живет. Не помню. Вот ведь «неожиданность». Опять не помню ни черта.

Соответственно, решил сначала рвануть в театр. Если блондинки там нет, то хотя бы, может, получится выяснить место ее дислокации. Не ходить же кругами по городу, надеясь на третий глаз и интуицию. Без того чувствую себя дураком неполноценным.

Не долго думая, двинулся в сторону трамвайного кольца, которое находилось неподалеку. Как раз напротив второй проходной. Там, вроде, конечная общественного транспорта. На машине, естественно, было бы сподручнее, но объясняться с Калининым неохота. А ключи, по‑любому, у него.

К тому же, он ждет меня для срочного решения рабочих вопросов. А я пока ничего не готов решать. Да и Александра Сергеевна караулит в кабинете.

– Извините, не подскажете, где находится Драматический театр? Как туда попасть? – Выцепил из редких прохожих тётечку, ближе к пенсионному возрасту. По идее, она должна ориентироваться в городе. Вид у нее очень деловой.

Тётечка посмотрела на меня, как на врага народа. Наверное, непонятные мужики, которые рабочим утром интересуются театром, в ее глазах доверия не заслуживали.