Новогоднее (не) счастье в Академии Магии

– В сопровождении всё что угодно можно, – хмыкает он в седую бороду. Но дискуссию не продолжает, подзывает кельнера, кивает на меня со словами: – Проводи юную госпожу в третий кабинет. Её уже ждут. И на вот, подай ей молочный грог для согреву. Сегодня сильный мороз.

Хозяин таверны ставит на стойку высокий пузатый бокал с соломинкой. От бокала идёт пар. В само молоко добавлены палочки корицы, на поверхности плавают цветки гвоздики.

– Ой, да не надо… – начинаю отказываться.

– Дурёха ты моя, он от чистого сердца, – вздыхает Вискарь.

– Бери, он прав, мороз сегодня к вечеру злится так, что даже у меня усы льдом покрылись.

Да и сам мужчина на меня как взглянет грозно, что давлюсь остальными словами и бормочу какое‑то беспомощное «Спасибо».

– Мммм… вот бы и мне‑у горяченького молочка‑у да с коньячко‑ум.

– Харя треснет, – беззлобно комментирует Вискарь.

Кельнер берёт поднос с грогом и кивает мне, чтобы я шла за ним.

На миг ощущаю, что начинаю нервничать. А вдруг, не получится?

– Не трусь, мы рядо‑ум, – говорит Баюн.

– Хотя можешь ещё передумать и отказаться от сомнительной сделки с василисками, – говорит Вискарь.

Вот уж нет.

Следую за кельнером. Молодой парнишка провожает меня до нужной двери, распахивает её словами:

– Проходите, госпожа.

Вхожу. Он следом. Ставит на стол мой грок и молниеносно убегает, бесшумно закрыв за собой тяжёлые двери.

Я сначала осматриваюсь. Так же мрачно, как и во всей таверне, но тоже чисто и пахнет хорошо.

За столом сидит незнакомец. Надо полагать это и есть тёмный артефактор.

При виде меня мужчина приподнимает широкополую шляпу (богинечка, да кто ж такие ещё носит!).

– Пароль? – спрашивает он.

– Гулька, – отвечаю без раздумий.

Он кивает со словами:

– Садитесь, госпожа ведьма и пейте свой грог. После перейдём к делу.

Вздрагиваю, и он это замечает. Ой, плохо как!

– Тея, ты чего дёргаешься? Возьми себя в руки. Он же не как ваши пустоголовые адепты. Мужик прожжённый и матёрый. Естественно он понял, кто заказчик, раз с ним фамильяр связывался, – немного раздражённо произносит мой кардинал.

Да, действительно, что это я?

– Простите, – говорю спокойно и сажусь. Но капюшон не снимаю. Нечего ему моё лицо видеть.

Мужчина пьёт тёмный эль и смотрит на меня с лёгкой полуулыбкой.

Я в ответ смотрю на него.

Высокий, худощавый и жилистый. На первый взгляд он не кажется сильным. Но я знаю, что вот такие как раз могут и богатыря на лопатки уложить одним махом. Они как кожаные ремни – никогда не ломаются.

В нашей ведической академии все колдуны имеют такое строение тела. Не тело, а сплошное оружие. И я прекрасно знаю, на что они способны.

Мужчина позволяет себя рассмотреть. И странно, что он совсем не боится. У меня идеальная память. Запомню его лицо.

И я рассматриваю его. У него тяжёлая челюсть. Тонкие, изогнутые в ехидной усмешке губы. Из‑под чёрных бровей глядят проницательные чёрные глаза. Нос у мужчины кривой, сломанный множество раз. Высокие острые скулы. Черты лица благородные.

Так как на голове его шляпа, я не могу утверждать, что у него есть волосы. Скорее есть, чем нет: короткие, чёрные и жёсткие.

Уверена, в его предках есть или были аристократы. Почему так думаю? Да потому что прослеживается порода в его чертах лица.

– Что ж ты так прямо на мужика уставилась‑то? – ворчит Вискарь. – Постыдилась бы, а ещё приличная ведьмочка.

Как же хорошо, что ни кардинала, ни кота никто не только не видит, но и не слышит.

– Да ладно‑у тебе. Артефактор‑то хоро‑уш. И стать есть, и сила‑у. И в само‑ум расцвете сил. На Кощеюку, правда‑у смахивает сильно‑у, но может они в родстве?

За рассматриванием тёмного артефактора незаметно выпиваю весь напиток. По телу разливается приятное тепло. Грог был вкусным. И признаться честно, давно я уже не ела и не пила чего‑то такого же вкусного. В академической столовой кормят сытно, питательно, но не вкусно.

Думаю, я чисто из‑за грога стану частой гостей «Чёрной свиньи». Да и хозяин мне понравился.

– Ну что ж, раз вы уже согрелись и налюбовались моей физиономией, давайте перейдём к делу, – лениво говорит артефактор.

Голос у него тоже запоминающийся. Тяжёлый такой, сильный. Это следствие профессиональной работы: артефакторы часто над своими творениями мощные заклинания произносят. И чтобы они держались долго, иной раз, чуть ли не вечно, в слова вкладывается огромная сила, и приобретают они тяжесть и как нужно магу, ложатся заклинанием на создаваемый артефакт.

– Хорошо, – согласно киваю, сцепляю руки в замок и говорю: – Могу взглянуть на товар?

Мужчина расплывается в хитрой улыбке и произносит:

– Самое время сначала предъявить оплату, госпожа ведьма.

Достаю из тайного внутреннего кармана утёплённый свёрток с корнем мандрагоры и кладу перед ним на стол.

Он сначала водит над свёртком раскрытой ладонью, проверяя на наличие проклятий и других «сюрпризов». Убедившись, что всё чисто, раскрывает его и довольно улыбается.

– Сами собирали? – хмыкает он.

– Да, – не вижу смысла делать из этого тайну.

Он убирает «оплату» в свою кожаную сумку, которую я ранее даже не заметила.

Потом из‑под стола достаёт огромный мешок, в каких обычно муку хранят. Накладывает на глаза защитное заклинание, я делаю так же.

Вискарь с Баюном могут смело смотреть на василисков без защиты, на них они не действуют.

– Ваши три дюжины василисков, – насмешливо произносит артефактор и дёргает за завязки.

Из мешка поднимают сонные головы цвета индиго маленькие змейки. Распахивают колдовские, светящиеся магической зеленью глаза и пробуют воздух розовым раздвоенным язычком.

– Кхрррр! – издаёт неопределённый звук мой Вискарь.

– Тея, это же… – шёпотом произносит Баюн во все глаза уставившись на милых гадов, – редчайший вид василисков! Они занесены в «Книгу редкостей» и защищены законом! Их нельзя использовать!