Отделенные

Глава 1. Старые знакомые

 

Через три дня отряд доехал до крупной деревни со смешным названием Жженые Пеньки. Почему она так называлась, уже никто и не помнил. В детстве Фаргрен слышал разные истории. Согласно самой вероятной, селение возникло на месте лесного пожара. Правдоподобно и скучно. Куда интереснее казалась байка о том, что всесветский дракон по пути покутил и здесь.

Дорога от Всесвета до Пеньков была, конечно, сказочно удобной. Везде трактиры, постоялые дворы, лавки со всякой дорожной всячиной. Западный тракт, как ни крути. Главный в государстве. Потому‑то отряд и добрался сюда так быстро – на этом тракте не страшна весенняя распутица.

После Пеньков следовало повернуть на север, и вот там, скорее всего, придется помучиться. Но если ничего не стрясется, то через недели полторы отряд уже будет у границы.

Жизнь в Жженых Пеньках горела и кипела. Селяне готовили поля к севу, корячились в садах и огородах. Кое‑где старики – слишком старые, чтобы корячиться вместе со всеми, – сидели на завалинках, радуясь первому теплу. Или, скорее, тому, что не корячились.

Отряд остановился у колодца: пополнить запасы воды да размять ноги. Селяне, проходя мимо, с опаской поглядывали на них: кто знает, зачем здесь эти вооруженные до клыков хмыри с бандитскими рожами? Тем более один из них зачем‑то топором крутит. Но это просто Фар попросил‑таки у Геррета посмотреть его оружие.

Красота! Конечно, оценить топор в полной мере Фар не мог: рукоять для него была коротковата, а потому не очень удобна. Но сделано‑то для Геррета! Тонкая работа мастера впечатляла: ни единого ненужного зазора, все на своих местах, прекрасная балансировка. Особенно Фару нравился молоток на обухе: не гладкий или конусом, как делали чаще всего, а четырехлепестковый. И об украшательствах мастер не забыл: на топорище красовался кракен, топящий корабль.

– У тебя же другой раньше был, – сказал Лорин. – И ты до сих пор не поведал нам, почему поменял.

– Захотел и поменял, – буркнул Геррет. – Увидел в малкировском караване у одного мужика такой обух.

Выходит, коротышка имел дела с Мáлкиром – торговцем с не очень хорошей репутацией. Мягко говоря. Если верить байкам, тот еще убийца и садюга. Ортхирский Мясник, как называли его за учиненную однажды резню. Фар никогда не нанимался в его караваны, не хотел оказаться причастным к неприглядным делам – незачем отягощать и без того не самую чистую совесть.

– Слышал, Малкир абы кого в свои караваны не берет, – заметил Фаргрен, отдавая Геррету топор.

– Так я и не абы кто, – запальчиво заявил тот, забирая оружие. – Но я с ними только на Тракт ходил. В охрану к Малкиру наниматься – себе дороже. Как окажешься причастным к дерьму какому‑нибудь.

– Болтают, «Звездная поляна» – тоже его рук дело, – сказал Лорин.

Происшествие случилось в окрестностях Эвенрата около двух лет назад. В лесу рядом со столицей обнаружили тринадцать трупов. Всех повесили на столбах, расположенных в форме шестиконечной звезды. Говорили, будто в ее центре болтался какой‑то шибко знатный и голубокровный господин. Из‑за него‑то дело и стало громким. А на этой господской тушке якобы зеленела метка Малкира. Поодаль от столбов еще красовалась куча сожженных тел.

Сколько в этих байках было правды – никто не знал. Так или иначе, печально знаменитый торговец преспокойно разъезжал по королевству. Хотя… Если его не вздернули за Ортхирскую резню, то что такое тринадцать висельников и кучка горелых трупов? Как болтали люди, Малкир просто откупился. И за «поляну», и за Ортхир, и вообще за все. Сколько надо дать на лапу властям за выжженный залив с несколькими сотнями тел, Фаргрен даже не представлял. Но, видимо, у одного из самых богатых купцов Гильдии торговцев такие средства имелись.

– Да толку‑то? – фыркнул Геррет. – Про Малкира чего только не болтают, но он до сих пор на свободе.

Тем временем Рейт выторговал у кого‑то пару караваев свежего хлеба, и все с удовольствием вгрызлись во вкусные ароматные краюхи. Даже Горбушка тянулся губами за хлебом. Но Фаргрен, конечно, ему ничего не дал.

– Эй, ешь, пока совсем не остыло, – сказал Рейт, протягивая кусок Мильхэ.

Та, закутавшись наглухо в плащ и натянув капюшон по самый нос, наполняла фляги. Впрочем, это не помешало ей взять хлеб и захрустеть корочкой – воду эльфийка тянула силой. Заметив легкую улыбку, все остальные переглянулись.

Ледяная ведьма оказалась – вот так сюрприз! – на редкость нелюдимой. Или правильнее неэльфимой? Уж себя‑то Фаргрен считал не самым общительным, но по сравнению с ней он прямо рубаха‑парень‑свой‑в‑шкуру.

Сколько раз Мильхэ говорила за эти три дня – хватило бы и пальцев пересчитать. На постоялых дворах она каждый раз ночевала отдельно. Это понятно – женщина все же. Но она почти не сидела с ними. Только когда ела, и то – сразу поднималась в комнату. Впрочем, так было даже лучше. От взгляда эльфийки, казалось, все вокруг собиралось замерзнуть и впасть в спячку. Все, кроме Рейта. Фар решил, что тот, пожалуй, толстокожий. Ведь иметь товарища‑идиота в деле, где предполагаются Твари, опасно для жизни.

– Фаргрен? – вдруг послышалось откуда‑то со стороны. – Ты, что ли?

Оборотень прикрыл глаза и выругался про себя. На щеках его на мгновение вздулись желваки. Вот оно – то, чего ему не хотелось больше всего: столкнуться с кем‑то из прошлого. Но он готовился встретить знакомых дальше на север, а не в Пеньках.

Фар повернулся к окликнувшему его человеку. И удивился.

– Тáлек?!

Сходство невысокого рыжего мужчины с неугомонным мальчишкой, с которым они часто проказничали в детстве, не оставляло никаких сомнений.

«Неужели и меня так легко узнать?» – подумал Фаргрен, глядя на старого друга.

Плохо. Не стоит тогда и появляться в родной деревне. И как теперь быть? Предложить всем не заезжать туда? Но ведь придется объяснять почему… А сказать товарищам, что он оборотень, равносильно смертному приговору. Мильхэ‑то вряд ли присоединится к близнецам и коротышке – эльфы людскую ненависть никогда не разделяли. Но станет ли она помогать практически незнакомцу?

Талек подошел ближе.

– И правда ты, – сказал он, нервно сглотнув. – Давненько‑то не видались. С тех пор…

– А ты что здесь делаешь? – поспешно перебил его Фаргрен, пока тот не сказал, с каких именно пор.

А потом понял, что от Талека прямо‑таки несет страхом.

«Значит, и он знает, кто я…» – подумал Фар.

Сердце почему‑то кольнуло. Хотя Талек не мог не знать, что его друг детства оказался оборотнем. И даже если пятнадцать лет назад он не видел Фара в волчьей шкуре, в их родной деревне были те, кто видел. И они точно не могли не рассказать всем.

– Да жена моя тутошняя, пожили у нас и сюда перебрались. А ты тут как? – Талек посмотрел на попутчиков Фара. – Едешь куда?

– Отойдем‑ка.

Фаргрен, глянув на своих товарищей, отвел собеседника подальше.

– И не думал, что ты жив еще, – промямлил Талек. – Все‑то считали…

– Что считали?