Отделенные

Геррет накинул щит, и Мильхэ облегченно выдохнула.

– Сраная срань, – охнул Рейт, на плечах которого оказался Фар. – Не думал, что ты такой тяжелый…

Богомолы со страшной силой бились о щит, но, кажется, коротышка даже не напрягался, удерживая его.

Под перетаптывавшимися наемниками жалобно скрипели доски, и Мильхэ укрепила их льдом, притянув воду снизу. Насколько видел Фаргрен, несколько секунд поддержания защитного купола против роя Тварей вытянули из нее много сил. Белокожая эльфийка, казалось, стала еще белее и постоянно закусывала дрожащие губы.

– Вы так и будете у нас на плечах стоять? – спросил Рейт. – Можно сделать что‑нибудь? Я долго этого медведя не продержу.

«Сам ты медведь», – подумал не‑медведь.

Мильхэ навела ледяные жердочки. Кое‑как они с Фаргреном разместились на них, не без труда разобравшись, куда деть ноги. Эльфийка потихоньку приходила в себя, и оборотню уже казалось, что лучше коротать ночь на вершине Драакзана, чем вот так переплетать с ведьмой лапки.

– Гораздо лучше, – сказал Рейт, с облегчением вздохнув. – Только ногами сильно не болтайте, а то саданете мне или Лорину по лицу.

– Обуглительно… – пробурчал Геррет, зажатый между близнецами. – Надо было прыгать последним.

– Даже не знаю, Гер, что лучше: стоять в тепле или сидеть и морозить яй… задницу.

– У Фара неплохая компания, а мне терпеть двух вонючих бугаев.

– Яйзадница, – хмыкнул Лорин. – Яйница. А ничего так. Слово для всего сразу.

Смешки. Эта троица минуту назад чуть не сдохла, а теперь занималась прикладным языковедением! Да‑да, Ледяная Ведьма Самая‑неплохая‑компания‑в‑мире, закатывай свои бирюзовые глаза.

Посмеиваясь, Фаргрен думал еще и о другом: им повезло. Кроме того, что они живы и могут шутить шуточки, у них сохранилась большая часть снаряжения. Почти все важное было в его и Геррета мешках, лечебные припасы и присланное заказчиком – у Мильхэ. В мешки близнецов и переметные сумы сложили запасную одежду, личные вещи и спальные принадлежности. Теперь всего этого нет. Не самая большая беда, но придется поблагоухать: весной голышом стирать подштанники в реке – так себе занятие. Хотя, может, эту проблему сумеет решить Мильхэ? Иллиген, как‑никак. Еще пропала еда, но ее‑то можно раздобыть в лесу. А согреет их Геррет.

Вот с чем не повезло, так это с лошадьми. О них, наверное, уже и вспоминать не стоит. Только жалеть. Особенно Фару. Со скакунами у него всегда были сложные отношения. Умные животные не реагировали на него так, как на обычных волков, но и человека в нем не признавали, чуя звериную натуру. Жалко Горбушку. Очень жалко. Его Фаргрен долго приучал к себе. Жеребец даже мог спать и бежать рядом, пока хозяин был волком.

– А это, – подал голос Лорин, – как нужду справлять, если что?

Повисло молчание.

– Прости, Гер, – похрюкивая от смеха, начал Рейт, – но…

– Я убью вас обоих! Сраный пепел, это нелепейшая ситуация из всех, в которые я попадал!

– Разве? А когда я тебя во Всесвете вытаскивал из…

– Заткнись, Рейт, иначе выпущу тебе киш…

Раздался звук, и все замолкли – снизу постучали.

 

Глава 7. Дом, милый дом

 

Крепкие Когти вызвался пойти вместе со мной и Старейшиной. Вся стая собралась рано утром и проводила меня грустным воем. Бесшумные Лапки пробежала с нами до ближайшего оврага и на прощание лизнула мне нос, отчего сразу защипало глаза.

Старейшина провел нас особыми тропами мар‑даан‑лаид, и к границе Светлого Леса мы вышли всего через два дня, неведомым образом миновав земли южных оборотней. На небе давно сияли звезды, и волки решили, что в городок, приютившийся в небольшой долине, я пойду утром.

А поутру на камне рядышком обнаружилась тушка кролика. Вот это да! Неужели Крепкие Когти поохотился для меня? Ведь не Старейшина же этим занимался и кролик не сам собой придушился.

Готовя завтрак, я думала, что делать дальше. Дойду до городка, это понятно, перейду границу и… Как попросить стражей Леса сказать мне, кто я? А если встречу кого‑то знакомого или родственника и не пойму этого? Что случилось с моей семьей за сто лет? Ладони сделались неприятно липкими. Я ведь потому и не спешила сюда…

Страшно. Особенно при взгляде на эльфийскую заставу. В обе стороны от белых башен уходил ряд огромных деревьев. Древа‑защитники. Граница Светлого Леса. Как же красиво… Они узнают меня. Даже если я пойду не через заставу. Древа пропустят меня в любом месте, но это не скроется от стражей Леса: они всегда знают, кто, когда и где перешел. Но, может, это и не так плохо? Если родные ищут или искали меня, им сразу же сообщат. Не надо будет самой разбираться во всем.

Старейшина и Крепкие Когти молча глядели на давно голые холмы и деревья внизу. Здесь еще не выпал снег.

По широкой дороге, лентой пролегавшей через городок, двигались разные двуногие. Кто верхом, кто в повозках, кто пешком. Как их много… Интересно, видно ли нас оттуда? Хотя вряд ли. Слишком высоко, да и переполох бы тогда поднялся при виде гигантских волков.

Старейшина что‑то сказал, и Крепкие Когти ответил коротким тявканьем. Я разобрала только имя: Бесшумные Лапки. Серому волку, кажется, было неуютно: он находился вне Чащ впервые, а мир здесь совсем не такой, как в дремучем лесу, где мар‑даан‑лаид проводят всю жизнь. Да, Крепкие Когти, мне тоже неуютно, но…

– Кажется, пора, – вздохнула я.

– Иди, не бойся. Здесь уже недалеко, – сказал Крепкие Когти и рассмеялся волчьим кряхтящим смехом. – Если что беги обратно.

– Мне страшно.

Я прижалась к серой груди волка, и тот неуклюже обнял меня лапой. Он ведь заботился обо мне все это время, как о собственном щенке.

– Но не можешь же ты вечно сидеть в лесу?

– Строго говоря, я до сих пор в лесу, – улыбнулась я.

– Да разве это лес?! – засмеялся Когти. – Иди, – сказал он после некоторого молчания.

– Спасибо вам.

В последний раз зарывшись в мех волка, я обняла его, а потом, подумав, обняла и Старейшину.

– Прощай, Листочек, – сказал Крепкие Когти. – Если повезет, увидимся еще.

– Полной луны тебе, Отделенная, – произнес Старейшина и потерся носом о мою щеку.

Спускаясь с холма, я обернулась – волки наблюдали за мной. Потом обернулась опять, и Крепкие Когти махнул лапой вперед, подбадривая идти дальше. Но в третий раз на пригорке уже было пусто. Внутри все сжалось. Увидимся ли мы снова?.. Но теперь точно некуда деваться. Надо идти в Лес.