Отделенные

Главный архивариус бросил на своего господина заинтересованный взгляд, но тот даже не заметил этого. А вот пожилой глава писцов обратил внимание, что за последний месяц владыка Эйсстурма уже в третий раз изучает родословные старых королевских семей. Чем они его так заинтересовали?

Рыцарь сидел за одним из столов, за которыми работали писцы. Те то и дело благоговейно поглядывали на живую легенду, отвлекаясь от свитков и важных документов. Главный архивариус сердился – ошибок ведь наделают! Но попросить владыку уйти не решался.

Эйсгейр между тем обнаружил весьма любопытный факт. По нему выходило, что ректор – алинасский наследник с правами на престол погуще, чем у нынешнего великого лорда.

Гилрау, бессменного в течение пятнадцати лет главу Королевской академии, знали под фамилией Лаэрдэт. Это был не очень большой и совсем небогатый дворянский род с юга Алинаса. Но к Лаэрдэтам принадлежала мать ректора. Папаша маститого ученого оказался знатнее некуда.

«И как я это пропустил! – недоумевал рыцарь. – Скандал‑то наверняка случился ого‑го! И вообще, власть передали не по порядку наследования, почему я не обратил на это внимания? И случилось‑то не так давно!»

Согласно родословным, великим лордом Алинаса сейчас должен был быть отец Гилрау, а до него – дед ректора. Но последний набедокурил так, что попал в опалу у собственного отца и получил титул всего лишь герцога Бéргнеса. Великим лордом должен был стать отец ректора, в ту пору уже взрослый и способный править, но его почему‑то оставили в стороне.

«А великие лорды Алинаса – прямые наследники последнего короля Алинаса. И тогда, выходит, Гилрау Лаэрдэт – принц! – подумал рыцарь, поднимаясь из‑за стола. – И что же замышляют три королевских наследничка?»

Ему вдруг пришло в голову, что среди нынешней знати слишком много тех, кто мог бы вспомнить, будто им полагается аж целая корона и трон в придачу. Все провинции раньше были королевствами. Все великие лорды – наследники прежних правящих домов. Предок нынешнего короля, завоевавший их, дальновидно заботился об укреплении всяческих связей и союзов, но… Такие дела за несколько десятков лет не сгладить.

Можно ли считать подозрительным общение трех человек, которые являются наследными принцами завоеванных королевств, причем эти королевства находятся рядом друг с другом? Конечно, можно. Даже нужно. Особенно если учесть, что у графа происхождение скрыто, да и у ректора не на самом видном месте. Вот только как это связано с тем разговором об убийстве эльфийского владыки?

Да, ректор и граф вполне могли оказаться теми таинственными собеседниками герцога Шелана. В день торжества в Эвенрате все они точно находились там. Но ни с Гилрау, ни с графом Дайеном рыцарь не встречался настолько часто, чтобы помнить их голоса. Да и… Как запомнить голоса всех благородных господ?

Рыцарь подошел к главному архивариусу и положил перед ним два тома, раскрытых на просмотренных родословных.

– Вот здесь требуются исправления и ссылка на семьи Лаэрдэтов, герцогов Бергнеса и лордов Алинаса.

Старик, найдя лупу, взглянул на место, куда указывал Эйсгейр, потом посмотрел на две другие родословные.

– О! – вырвался у него возглас понимания. – Да‑да, милорд, будет сделано в лучшем виде.

На выходе из архива рыцарь столкнулся со слугой. Тот чуть не упал, начал извиняться и, похоже, забыл, с чем пришел.

– Успокойся, парень, – сказал Эйсгейр, ставя его ровно. – Тебя послали ко мне или в архив?

– В‑в архив, м‑милорд, к в‑вам, – выдавил тот. – Велено сообщить, что посол Светлого Леса вернулся, милорд.

– Да это же отличная новость! – Рыцарь по‑свойски хлопнул служку по плечу. – Благодарю!

Эйсгейр заспешил по коридору, усмехаясь про себя, – сегодня парнишка будет хвастаться всем, как великий лорд одарил его столь дружеским жестом. Ох уж эти новички! Ничего, через месяц привыкнет к тому, что мимо может пройти сам Снежная Длань.

Увидеться с послом не получилось: едва тот прошел через портал, как тут же уплыл по делам со скоростью разъяренного кракена. Зато аудиенции‑обеда ждал наместник. В этот раз Эамонд пришел в обычное время их встреч, но передал через камердинера просьбу о личной беседе.

За обедом наместник терпеливо ждал своего времени и был совершенно спокоен. Впрочем, он всегда такой: спокойный, рассудительный, ответственный. В последнее время Эйсгейр все чаще жалел, что Эамонд – просто человек. Даже не генас. Здоровье у него крепкое, но семьдесят лет – это уже много.

За столом они успели решить несколько вопросов о расширении южной части Эйсстурма. И лишь оказавшись в кабинете Эйсгейра и дождавшись, когда рыцарь поставит круг тишины, Эамонд заговорил о том, что не предназначалось для слуха других.

– О тех подозрительных «периамских» поправках, милорд. Много подробностей пока не удалось узнать. Но если говорить обо всех поправках, а не только о касающихся нелюдей, то большая часть предложена Югом, милорд. Дополнения к «Основному закону о труде» и «Закону о правах и обязанностях в Королевстве людей» написаны Высшей коллегией ученых. Они же оформляли общий свод поправок и дополнений.

– И никого не насторожили формулировки, слитые с периамского «Закона о восстановлении благородных родов и рангов»? Куда смотрели господа‑ученые?

– Кто‑то мог внести их и после, милорд, – предположил Эамонд.

– Я пока прочитал лишь то, что ты выписал, но у меня чувство, будто кто‑то хочет одним махом пройти пару десятков лет принятия этих законов в Периаме.

Наместник лишь кивнул.

– И что потом? «Закон о крови и о роде людском»? – Эйсгейр побарабанил пальцами по столу. – Не нравится мне это, Эамонд.

– Видна рука Периама, милорд, либо кому‑то по душе их политика.

– Юг и Высшая коллегия ученых, говоришь? А я как раз слежу за Мираром, Таэримом и ректором Лаэрдэтом.

– Таэримом? – переспросил Эамонд.

– Дайен Макитурский – принц Таэрима, представь себе. А отец Гилрау Лаэрдэта должен быть великим лордом Алинаса.

Эамонд хмыкнул.

– Тогда и Гилрау – принц. Алинас, Мирар и Таэрим находятся на юге, а Гилрау Лаэрдэт – еще и глава Высшей коллегии… Могу я узнать, милорд, почему вы следите за ними?

Своему наместнику и потомку Эйсгейр доверял больше, чем самому себе, поэтому решил, что тот может узнать о подслушанном разговоре.

– Ясно… – Эамонд призадумался, а потом сказал: – Помнится, год назад Шелан ездил в Периам.

Эйсгейр удивленно поднял брови.

– Да это Ормунд! – в голосе старика послышалось раздражение. – Все ищет племяннице жены партию повыгоднее. «Не хочу с кем попало в родстве быть!». Какое там родство‑то! – Эамонд даже фыркнул, и стало ясно, как сильно его достали выкрутасы сына. – В общем, договаривался Ормунд о визитах к южанам и сокрушался, что знакомство придется отложить, так как Шелан навострился в Периам.