Отделенные

– Не предлагают незаконную работу, да‑да, мы знаем, – хохотнул Рейт.

Увин замолчал. В глазах его будто затанцевали огоньки.

– Увин, брат, ну ты чего? Ты ведь у нас самый любимый ре‑ги‑сра‑тор, – последнее слово Рейт проговорил врастяжку, по слогам.

– Регис‑т‑ратор, – прошипел Увин.

– Ну а я как сказал? – ехидно улыбаясь, произнес Рейт.

– Я вас троих когда‑нибудь отсюда вышвырну! Каждого на все четыре стороны.

– Не отвлекаемся, господа, – прозвенел льдом женский голос.

– Так вот, – продолжил Увин, зло зыркнув на лыбящуюся троицу. – Лишних исполнителей не нанимать. Отправиться не позже чем через неделю. Хотите отказаться – отказывайтесь сейчас, у нас будет время найти замену.

Именно это хотелось сделать Фаргрену. Отказаться. Он не был в тех местах лет пятнадцать и предпочел бы не появляться там еще столько же, а лучше всю жизнь. И смерть. Товарищи, конечно же, выберут самый быстрый путь, а это значит, что, если Фар в деле, ему придется проехать буквально через все селения, видеть которые он не хотел.

Но никто не возражал, и оборотень тоже промолчал.

– Вот эти деревни – последние перед границей, – Увин ткнул в хорошо известные Фаргрену точки на карте, – после них осторожнее надо. На орочьи земли полезете как‑никак. Заказчик отправил вам снаряжение, – регистратор кивнул эльфийке, – Мильхэ уже забрала. Если будет необходимо что‑то еще, сообщите мне.

– Как скоро выдвинемся? – спросил Рейт, когда все они оказались на площади. – Даже не терпится отправиться в путь. – Он пихнул брата локтем в бок. – Новое задание, новая компания, а?

– Очень новая, – буркнул Геррет. – Неделю назад в Чащи ходили…

– Если можно, я бы предпочла отправиться завтра утром или позже, – ледяным голосом сказала Мильхэ. – У меня есть еще пара дел в городе.

– Мы не против, – сказал Рейт, посмотрев на Лорина.

Внутренний голос отчаянно скулил Фаргрену обратное, но он снова промолчал.

– Надо же еще снаряжение посмотреть, – напомнил Геррет.

– Тогда увидимся после вечернего обхода, – полувопросительно проледенила Мильхэ и пошла прочь.

– А где ты остановилась? – вдогонку ей крикнул Рейт.

Не оборачиваясь та махнула в сторону здания, расположившегося через дорогу от главного зала Гильдии наемников. Ну конечно, в Таверне, где же еще.

 

Глава 3. Отделенная

 

Тихий звук… Едва слышный шелест… Ветер?

Я открыла глаза. Небо? А это… облака? Что со мной? Почему все так… странно.

На меня уставились глазки‑бусинки. Птица? Да, кажется, птица. У нее… черный… черные глаза на… белой голове. На белых крыльях есть… серые перья, еще у нее серый… хвост? И сидит птица на ветке дерева…

Что со мной? Я пошевелилась. Сердце замерло. Кажется, на мне… путы? Меня держат в плену? Так, надо сесть… Получилось. Множество тонких светлых нитей окутывали мое тело и, казалось, мерцали. Я пригляделась. Предки, это корни?! Они переплетались между собой, спускались с ложа, на котором я сидела, утолщались и превращались в серебристый ковер на земле. При попытке снять корни с руки они сами распались, стоило чуть коснуться их. На коже остались едва заметные светлые полосы. Будто прожилки. Я теперь как лист какого‑нибудь растения.

А кто я?

Сердце оглушительно застучало.

Кто я и где?

Так, надо осмотреться.

Ложе на ощупь шероховатое, теплое. Из земли? Оно находилось в центре небольшой поляны, окруженной высокими деревьями. Красивые… И тоже светятся. Я видела эти деревья раньше. Как же они называются?..

Живой ковер из корней был густо усыпан крупными белоснежными цветами. В их чашечках притаились тычинки с ярко‑синими бусинками на концах. К этим крохотным капелькам так и хотелось прикоснуться… Эти цветы я тоже знаю, но…

Кто я?

И цветы, и деревья, и корни – все мерцало, пульсировало мягким светом. Вся поляна будто дышала…

Я хотела встать, но поняла: что‑то не так. Что‑то тянется за мной, тяжелое и… Я обернулась. Это мои волосы?! Тонкие стебли волос спускались с ложа и растекались по всей поляне. Предки, я думала, это все корни, а это… У меня ведь не было таких волос! Или были? Да нет, как бы я тогда ходила? Как долго я лежала здесь, если они так отросли? И кажется, будто кто‑то их аккуратно укладывал. Сколько же лет… мне?

Взгляд упал на птицу. Черные бусинки внимательно следили за мной.

– Ну, что мне делать? – зачем‑то спросила я. – Даже ходить не могу.

Звук собственного голоса показался слишком громким и неприятным, будто чужим. Птица чирикнула и улетела. Ну вот, теперь никого рядом нет.

Я снова легла и почувствовала, как меня опять обвивают тонкие корни. Накатило ощущение тепла и покоя. Свечение будто усилилось. Я поднесла руку к глазам. Корни не отпускали ее, словно врастая в кожу. Они… питают меня? Поэтому я так долго была без сознания и не умерла? Кто это сделал? Как?

Раздалось звонкое чириканье, и через секунду надо мной зависла та же птичка. Или другая? В коготках она держала маленький… нож?!

– Откуда у тебя это? Постой… Ты поняла меня?

Летунья снова чирикнула, будто отвечая. Я взяла нож. Освободившись от тяжелой для нее ноши, птичка довольно пискнула и уселась рядом. Так, если она раздобыла нож, значит, поблизости кто‑то живет?

Собрав волосы в руку на уровне пояса, я кое‑как их обрезала. Теперь можно ходить.

Надо посмотреть, что там за деревьями. Птичка полетела следом. Корни расползались передо мной, и я шла по собственным волосам. Странное ощущение…

Листья у деревьев казались бархатными. От них исходил нежный, чуть пряный аромат. Как же они называются? Пробравшись сквозь густые ветви, я увидела еще одну поляну. Здесь почти ничего не было. Только ковер из корней и белых цветов, среди которых пробивалась нежная зеленая травка. И небольшой холм в самой середине. Когда я приблизилась к нему, корни с тихим шуршанием расползлись.

Сумка и одежда. Это мои вещи?