Открыть глаза

– Наши исследования показывают, что вредные в чем‑то другом излучения, исходящие от работающего компьютера, впрочем, их вред совсем не заметен для всего организма в целом, в нашем случае помогают быстрее адаптироваться организму к вколотой вакцине и лучше защитить себя от ее возможных последствий. Именно Колыхаев первым отметил это совершенно неожиданное свойство компьютера, провел несколько десятков наблюдений, подтвердившие, что пациент, проводящий за компьютером больше времени, лучше и безопаснее переносит побочные эффекты вакцины. Можете читать книги, смотреть фильмы, играть в видеоигры, разбираться в программах.

– Пялиться в монитор сутками? – снова не удержавшись, воскликнул я. – Черта с два, доктор. Да я лучше в потолок плеваться буду целыми днями, пока слюна не закончится. Я тогда‑то просидел за компом три часа, так разогнуться не мог и глаза болели.

– Настоятельно рекомендую все же не противиться методам нашего лечения, тем более что они максимально эффективны. Что же касается графика, то первую неделю он будет для вас еще проще, 639, – Зизимор, глядя на меня, мило улыбнулся. Он вытащил из карманов свои руки только для того, чтобы медленно потереть своими сухенькими ладонями, как какой‑нибудь богомол, пристально следящий за своей добычей и уверенный в том, что она от него не за что не ускользнет. – Мысленно вычеркните все пункты кроме сна и занятий с компьютером – это и будет ваш график на ближайшие семь дней. Увидимся через неделю, 639, и поправьте номерок. Цифры плохо видно.

– Пока, пока. Скучать не буду, – рассеянно буркнул я в ответ, щелкнув ногтем указательного пальца по поверхности жетона.

 

 

 

Знакомство с эпидемией

 

Зизимор, подходя к дверям, кивнул санитару и тот вместе с ним вышел из палаты. Уже закрывая дверь, Зизимор просунул голову в палату и самым милым образом напомнил мне:

– Не забывайте про компьютер, 639, – затем он исчез и резко захлопнул за собой дверь, быстро запрев ее на ключ.

Значит, неделя. Я посмотрел на свой пухленький живот и похлопал по нему. Вон какие волны пускает, то жирок в нем волнуется. Как раз на неделю хватит. После ухода Зизимора я остался лежать на кровати и смотреть в потолок, размышляя о том, какую все‑таки выгоду имеет эта клиника, заставляя своих пациентов проводить целые дни за компьютером. Приблизительно через час после ухода Зизимора вдруг раздался голос сверху так, что я вздрогнул от неожиданности.

– Хватит валяться в кровати, 639. Включайте компьютер и играйте в игры, смотрите кино, читайте книжки.

Я повертел головой в поисках его источника и увидел те самые черные коробочки вокруг ламп, оказавшиеся небольшими динамиками и скрытой миниатюрной видеокамерой.

– Доктор Колыхаев? – уточнил я, узнавая его властный голос.

– Да, 639, это я. Я просто хочу вам сказать, что ваша лечебная диета продлевается еще на один час, – хладнокровно произнес голос.

– Эй! – возмущенно воскликнул я и, вскочив с кровати, задрал голову и выпученными глазами уставился в камеру. – Вы что тут все с ума посходили что ли?! Решили меня голодом заморить и в свои камеры смотреть, как я подыхать буду! То‑то у вас санитары выглядят, как ходячие шкафы. Кто‑то из них сейчас только что получил двойной ужин. Я что, по‑вашему, должен НЕПРЕРЫВНО сидеть за компьютером?

– Это было бы в идеале, – на полном серьезе ответил Колыхаев, – но, к сожалению, пациенты должны время от времени прерываться на еду и сон, но вы знаете, некоторые из них добились значительных успехов! Они тратят на еду в целом, вы не поверите, всего десять‑пятнадцать минут, а на сон у них уходит по четыре‑пять часов в сутки. Мы очень поощряем такое рвение и пациенты, достигшие таких успехов, выпускаются из клиники раньше намеченного срока и успешно проходят подготовку.

– И выглядят при этом тощими покойниками с бледными физиономиями, синевой под глазами и нарушенной психикой. Вы мне лучше скажите, для чего вам все это надо?

– Что? – не понял Колыхаев.

– Не притворяйтесь дурачком. Зачем вы насильно прививаете людям такую зависимость от компьютера, что скорее всего, при выходе из вашей клиники они уже жить без него не могут?

– Поймите же, – со вздохом произнес Колыхаев, – с помощью компьютера пациенты в нашей клинике приводят свой мозг в порядок, очищают его от вредных влияний вирусов эпидемии. Когда пациент выходит из клиники, он чист как младенец… но хватит болтать. Садитесь за компьютер и занимайтесь лучше делом, иначе я буду вынужден познакомить вас с нашими «шкафами» поближе. Вы сами просили сэкономить вам пару лет, а теперь на что‑то жалуетесь. Мы тоже, кстати, не можем ждать, когда у пациента возникнет желание лечиться, поэтому вынуждены прибегнуть к строжайшим требованиям к вам.

– Ах ты… – я поискал глазами, чем бы таким запустить в динамик и, схватив стул и прыгнув на кровать, со всего размаху трахнул им о ближайшую колонку. Динамик, как и стул, от удара нисколько не пострадал, но, по крайне мере, я теперь понял, почему динамики встроены в потолок, а стулья полностью металлические. Я хрипло заорал в полном неистовстве:

– Камер с динамиками по всем палатам наставили и думаете все можно, да?

– Плюс шесть часов голодовки, – строго сказал голос из динамиков.

– Одержимый маньяк, – процедил я сквозь зубы, слезая с кровати, но так, чтобы Колыхаев не услышал.