Открыть глаза

Делать было нечего, и я сел за компьютер. Первым делом я отыскал фильм, который начал смотреть, и продолжил с прерванного места. После общего ознакомления, из которого я ничего нового не узнал, так как уже все услышал от Колыхаева, началась более подробная история. Кадры показали вечерние улицы городов, по которым шли обычные люди, по дорогам ездили машины. Широкий проспект, высокие дома и неоновая реклама, что переливалась и искрилась на каждом шагу, навели меня на мысль, что показывают какой‑то крупный мегаполис. Здания с гладкими стенами и матовыми большими окнами, судя по названиям различных фирм на их стенах, большей частью предназначались для обслуживания населения и шли вдоль дороги, разделенной на четыре полосы. Крупным планом (снимали уже днем) показали смеющеюся девушку‑азиатку, которой молодой парень рассказывал что‑то смешное и держал ее за руку. Потом они, не разнимая рук, куда‑то пошли, удаляясь от камеры. Затем улыбающегося негра, одетого в белый передник на легкую зеленую рубашку. Он передавал пожилому белому человеку в строгом деловом костюме завернутый в бумажку хот‑дог. После, камера прошлась по витринам магазинов, выставляющих напоказ свой товар: одежду с зазывающими плакатами всех цветов, которые обещали скидки до пятидесяти процентов и гарантировали самое лучшее качество, телевизоры с огромными экранами и так далее. Между витрин на улице устроились красные автоматы кока‑колы, чередующиеся с передвижными холодильниками с мороженым. Рядом с каждым таким холодильником стояла продавщица в синей униформе. Некоторые из них курили сигареты. Дальше, ярким летним солнечным днем, с высоты птичьего полета был показан огромный зеленый парк с множеством коричневых дорожек для прогулок и извилистых тропинок, по которым не спеша прогуливались маленькие фигурки людей. Также люди сидели и отдыхали на скамейках, любуясь природой. Промелькнули дискотеки, набитые танцующими людьми, в которых играла громкая музыка, мигали разноцветные лучи и пятна света. Учителя, объясняющие уроки ученикам в классах. Полицейские, патрулирующие улицы. Пожарные, тренирующиеся в макетах, что имитировали горящее здание. Солдаты, шагающие в строе и орущие какую‑то песню. Офисы, наполненные суетливыми служащими. Симфонический оркестр, играющий что‑то печальное в большой зале с яркими желтыми люстрами под потолком. Бесчисленные полки супермаркетов, на которых было все, что только можно было пожелать. Бар, в котором за столами, заставленными пузатыми кружками пива, сидели толстые люди и все как один жадно смотрели футбол. Продемонстрировали природу: спокойные широкие реки, что равномерно несли свои воды среди зарослей тропических пронзительно‑зеленых роскошных джунглей; ревущие, пенящие, стремительно падающие вниз километровые водопады; коричнево‑зеленые горы, вершины которых купались в облаках; бескрайние моря и бесконечные степи. Показали мировую фауну: бегущее по саване стадо тонконогих антилоп; семейство панд с неуклюжим медвежонком, пытающимся перевалиться через голову; двух красно‑зеленых попугаев ара, сидящих на ветке и жутко нахохлившихся; летящий в сером небе далекий клин журавлей; амурского тигра, греющегося на солнышке и развалившегося на теплом камне; бегемота, пускающего пузыри среди тины, недовольно отфыркивающегося и дергавшего одним ухом. Затем быстро прокрутили разные картинки: шесть чудес света, из которых большая часть дошла до нас только в виде изображений; памятники, музеи, рисунки да Винчи, скелет тираннозавра, фотография Эйнштейна, цепочки ДНК, концерт битлов, дистанционный пульт управления, микросхемы, ядерный гриб и прочее и прочее. Я жадно просматривал все эти чередующиеся кадры, надеясь хоть что‑то вспомнить, но память наотрез отказывалась работать.

– Вот таким был наш прекрасный мир раньше. Мир, к которому мы так привыкли и в котором мы жили, – торжественно произнес голос за кадром (я подумал, что обладатель голоса, когда произносил эти слова, украдкой смахнул набежавшую слезу). Но вот на Землю пришла эпидемия, несущая смерть и разрушения и в несколько месяцев разрушившая нашу великую цивилизацию, которую мы создавали тысячелетиями.

Кадры на фоне в такт ритмичной ускоряющейся музыке еще больше убыстрились и убыстрялись до тех пор, пока не превратились в неразличимо мелькавшие пятна. Затем экран медленно погас и стал черным. На самом решающем аккорде резко замолкла и музыка. Чернота почти сразу отступила, и следующие эпизоды просто потрясли меня. Съемки зачастую были любительскими, и изображение скакало, становилось мутным или уходило куда‑то вбок. Как прокомментировал голос за кадром, это были случайные съемки свидетелей происшествий, но именно они помогли восстановить в дальнейшем наиболее полную картину истории развития эпидемии. Эти кадры были ужасны и повергли меня в самый настоящий шок.

Первая видеосъемка велась из окна автомобиля и какая‑то молоденькая светловолосая девчушка, одетая в темно‑красную футболку и синие джинсы, заглядывала в боковое окно автомобиля с улицы и кокетничала прямо в камеру мобильного телефона, которую держал в руке водитель машины, строя забавные рожицы. Вдруг за ее спиной раздался то ли какой‑то шум или крики, но девушка чего‑то испугалась и резко обернулась назад. В следующее мгновение на ее спине появились три маленьких красных медленно расплывающихся пятнышка. Девушка прижалась к боковой дверце автомобиля и медленно сползла вниз. У входа в магазин (по вывеске я разглядел, что это был оружейный магазин) стоял какой‑то худой бородач в длинном плаще и держал в руках автомат. Он что‑то кричал. Снимавший, все еще машинально сжимая телефон в руке, открыл дверцу, выскочил наружу и обежал машину. Я успел лишь заметить тело убитой девушки, лежавшей на боку с замершим и перекошенным от ужаса лицом. По ее глазам я понял, что она успела только испугаться. Одежда на ее груди и животе была сплошь пропитана кровью. В этот момент телефон упал на асфальт и съемка прекратилась. Последний кадр, лежащего на асфальте телефона, – панорама чистого голубого неба, – застыл на месте. Эпизод был прокручен назад до того момента, как из магазина выскочил бородач с автоматом и камера «наехала» на него крупным планом. Я увидел лицо бородача. Оно было искажено переполнявшей его злостью или яростью, а в его обезумевшем ненормальном взгляде не осталось ничего человеческого.

– Это первая зарегистрированная жертва эпидемии, – с глубокой скорбью произнес голос за кадром. – Этот больной человек не ведал, что творил. Эпидемия пробудила в нем самые темные первобытные инстинкты и заставила поддаться им. Девушку, которая пала от его пуль, звали Александра Сантора. Ей было семнадцать лет. Как бы нам ни было трудно вспоминать те страшные дни, ознаменовавшие конец человечества, но мы специально решили показать вам всю правду, чтобы вы, также как и мы, видели, что сотворила с нашей цивилизацией эпидемия, неожиданно поразившая нас с небес, словно гнев Божий.

Я многое увидел в том фильме. Я увидел человека, спокойно идущего по улице и вдруг накинувшегося с ножом прямо на беременную женщину на глазах у ее пятилетней дочери и мужа. Я увидел группу подростков, что во дворе школы набросилась на учителя. На любительскую камеру все заснял один из нападавших. Я увидел, как один человек каким‑то образом залез на самый купол церкви и вел оттуда огонь по людям, пока его не сняли снайперы спецслужб. Я увидел, как толпа озверевших фанатов громила рынок, находившийся рядом со стадионом. Одного из торговцев буквально втоптали в его собственный разрушенный лоток с одеждой и задушили платьем. Я увидел, как несколько полицейских избивали каких‑то людей. Я увидел, как танки сравняли с землей небольшую деревню, въезжая прямо в стены деревянных домов. В одном из них находилась женщина с ребенком, в панике убежавшая в один из домов в поисках убежища. Много других, еще более ужасных кадров было показано в том фильме.