Открыть глаза

Я еле успел встать с корточек и совсем не успел открыть рта, чтобы ответить, как мальчишка потянул меня за рукав пижамы. Я пошел за ним. Кто это, интересно, наши? Он повел меня дальше по дорожке. Мы прошли мимо фигурной зеленой изгороди, изящно увитой частым плющом, затем прошли через березовую рощу и сошли с дорожки прямо на траву. Мальчишка вдруг без всякого предупреждения свернул прямо в ближайшие кусты боярышника и при этом по‑прежнему крепко держал меня за рукав. Он по‑бычьи нагнул голову, защищая лицо, и стал продираться сквозь колючие и цепкие ветки. Я побоялся за жетончик, потому как ветки боярышника могли сорвать его с пижамы и ладонью свободной руки прикрыл его. Просто не хотелось опять раздражать и без того нервного Колыхаева. Неделя насильственной голодовки заставляет принимать по‑настоящему верные решения. Мой рост позволял мне сохранять голову в неприкосновенности, и я боялся только того, что шипы могут продырявить мою пижаму.

– Ты здесь всегда ходишь? – с любопытством спросил я своего маленького спутника.

– Здесь быстрее, – яростно просипел коротышка, воюя с зарослями боярышника.

В моменты, когда мальчик отворачивал голову в сторону, я заметил, что его лицо раскраснелось, а глаза были крепко зажмурены. Вот уж детская логика: где существует хоть какой‑то намек на приключения, туда и путь. Наконец, кустарник закончился и мы выбрались на открытое место. 212 так неожиданно остановился, что я, зазевавшись, чуть не перелетел через него. Мы оказались перед группой парней и девчонок, подростков, расположившихся среди частых корнистых, довольно старых, просмоленных сосен. Кто‑то стоял, сложив руки на груди, кто‑то устроился среди вздыбленных корней деревьев, кто‑то уселся прямо на песок. Все они с любопытством посмотрели на меня. Среди них я отметил юную девочку лет пятнадцати с настороженными серыми глазами. У нее была короткая мальчишеская стрижка, что удачно сочеталась с черными жесткими волосами, каждой прядью и кудряшкой торчащими в стороны. При нашем появлении она встала и как‑то недовольно оглядела меня и еще более недовольно посмотрела на 212‑го, но мальчишка, похоже, нисколько не смутился.

– Вот! – гордо сказал он, показал на меня рукой и выкрикнул, словно оправдываясь, – Он – новенький, – словно эти слова доказывали, что я здесь совсем не зря.

– 212, – немного громче, чем требовалось, четко произнесла девушка, стараясь, чтобы ее голос прозвучал, как можно холоднее. – Сколько раз тебе повторять, что приводить кого попало нельзя, негодный ты мальчишка!

Веселое и довольное лицо мальчишки немного потускнело, но в тот же миг засияло с новой силой.

– Ты всегда меня ругаешь, но я знаю, что ты меня любишь, и я тоже тебя люблю.

Неожиданно он подбежал к ней и, встав на цыпочки и вытянувшись, поцеловал ее прямо в щеку и тут же с радостной миной на лице ловко, как мячик, отскочил в сторону. Многие из ребят улыбнулись и рассмеялись поступку 212‑го. Сама девушка от такого каверзного нападения глубоко негодующе вздохнула, набрав полную грудь воздуха, но тут снова заметила меня и, отвлекшись, она решила разобраться с 212‑ым потом, выпустив из груди весь приготовленный для выражения негодования воздух. Она резонно решила, что появление незнакомца несколько важнее. Девушка подошла ко мне и протянула руку.

– Так ты здесь новенький? – спросила она.

– Да, вот пытался немного сориентироваться в этом огромном парке и встретил его, – я кивнул на 212‑го, который тем временем неслышно подкрался и встал за девушкой, слушая наш разговор. Я посмотрел на жетончик девушки. З47.

– Он почти насильно потащил меня сквозь кусты и вот я здесь, – я с деланным вниманием оглядел пижаму. – Надеюсь, пижама не пострадала. Мне выдали только один комплект.

– Ох уж, этот постреленок! – девушка вздохнула. – Это его любимое занятие: кого‑нибудь выслеживать и тащить к нам.

– Так вы его друзья?

– Да, к несчастью. Он славный парень, только непоседа от природы. Все‑то бы ему бегать и за кем‑то следить.

– Он сказал, что у вас есть какая‑то любимая игра.

– Есть, – кивнула головой девушка. – Почти все, кто попадает в клинику, находят для себя свою игру и знакомятся с теми, кому она тоже нравится. Наша игра шутер «Стрелки». Если понравится играть, то можешь присоединиться к нам.

– Честно говоря, не знаю, что думать, – сказал я. – Я недавно посмотрел фильм про то, что твориться там за стенами клиники и все еще не могу оправиться от него. Это какое‑то безумие. Не очень хочется верить, что все это на самом деле.

– Ты прав. То, что происходит во всем мире ужасно, но не волнуйся, здесь мы в безопасности. Доктор Колыхаев очень многое сделал для всего человечества. Он хочет снова возродить мир таким, каким он когда‑то был и мы все должны помогать ему в этом.

– Помогать?

– Мы должны как можно больше времени проводить у компьютеров, – доктор Колыхаев открыл, что электромагнитные волны, исходящие от них, помогают организму быстрее излечиться от эпидемии, – чтобы снова стать здоровыми людьми, пройти подготовку и вернуться во внешний мир, не боясь снова заразиться болезнью.

– Давно ты здесь? – спросил я.

– Где‑то около года. Я не считала. Не нахожу это нужным. Вы не бойтесь, клиника – хорошее место. Я тоже сначала чуждалась всех, как дикий волчонок, но теперь освоилась и поняла, что в клинике намного лучше, чем снаружи. Там люди, зараженные эпидемией, убивают друг друга, а здесь мы в безопасности. Самое главное, нужно понять, что лечиться необходимо и не надо нарушать правил, установленных доктором Колыхаевым, он этого не любит.

В этот момент, казалось, сразу отовсюду раздался протяжный вибрирующий гудок, приглушив последние слова девушки. Через несколько секунд он смолк, затем снова набрал силу и медленно затих.

– Вот и конец прогулки. Было приятно познакомиться. Пошли, я провожу тебя до здания клиники.

До меня только сейчас дошло, что я действительно потерял ориентацию, сначала блуждая по бесконечным дорожкам, а потом так внезапно, почти насильно, напропалую, протащенный мальчишкой сквозь кусты. Все пациенты, иногда переговариваясь между собой, пошли в одном направлении. Я и 347 вышли на одну из асфальтированных дорог и пошли к клинике. Девушка шла ускоренным шагом, словно боялась опоздать.

– Куда ты так спешишь? – спросил я, равняясь с ней. – Боишься, что прием больных на сегодня закончиться и клиника закроется?

– Лучше не опаздывать, – на ходу ответила 347. – Доктор Колыхаев не любит, когда хоть в чем‑то отступают от расписания.

Пройдя несколько небольших рощиц и, миновав чистое до прозрачности искусственное озеро, мы вышли к центральной кленовой аллее, ведущей к главному входу клиники. Здесь, у крыльца клиники, собралась довольно большая толпа пациентов. Они словно чего‑то ожидали. На самом крыльце я увидел несколько стоявших санитаров и врачей. Доктор Зизимор был там же. Он стоял, вытянув свою бородатую и очкастую физию, и что‑то высматривал в толпе. Я догадался, что он ищет меня и помахал ему рукой.

– Эй, доктор, я здесь! – крикнул я.

Зизимор немного поводил своим бородатым рылом, и, заметив меня, в ответ крикнул:

– Поднимайтесь ко мне, 639! Зачем вы там стоите?

Действительно, зачем? Я собирался протиснуться через всю толпу, но девушка слегка тронула меня за плечо.

– Будешь в палате, зайди в «Стрелки». Не пожалеешь. Классная игра, – наскоро шепнула она мне.