Отступница

– Это значит, что у нас очень много пенсионеров, о которых необходимо заботиться на бюджетной основе, и много детей в возрасте до пятнадцати лет, но при этом значительно меньше людей в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет, среди которых продолжает держаться высокая статистика смертности: некоторые погибают в одичавших землях, многие чахнут из‑за психологического состояния – это поколение лишилось не просто домов, но целого мира, им психологически сложнее, чем детям. Есть суицидники, есть сумасшедшие, есть просто сдавшиеся. Минимум дееспособных на максимум стариков и детей – это очень большая нагрузка. Поэтому мы пытаемся пополнять ресурсы города, приводя в него новых дееспособных людей. Да и не обольщайся, обычно мы приводим не так много людей. В год, может, всего пару десятков новоприбывших набирается. Ваша крупная группа – чистое исключение.

– Ты рассказал, что располагается на верхнем и среднем ярусе города. Что же находится на нижнем?

– Гаражи. Амбары. Склады. Несколько злачных баров. Дешевые капсульные квартиры. Прачечные. Технические помещения. Входы и выходы из города на поверхность.

– Значит, всё по‑старому: где есть сливки, там есть и отбросы.

– Жёстко, но, по сути, так и есть.

– Ты упомянул про заводы. У вас есть какое‑то производство?

– Естественно есть. Если бы город только потреблял, он загнулся бы в первый же год после Первой Атаки.

– И что вы производите?

– Инженерия у нас на первом месте. Энергию получаем из разных источников, подведённых к военной базе ещё до Первой Атаки и обещающих продержаться в исправности пару ближайших столетий.

– А потом? Будущие поколения обречены на лишенное света влачение жизни под землёй?

– К тому времени город что‑нибудь придумает, изобретёт. Или, быть может, Атаки однажды так же резко прекратятся, как начались, и люди вновь выйдут на поверхность, и наконец научатся жить в гармонии с дикой природой.

– Едва ли… – мой скепсис зашкаливал. – Какие источники энергии питают город?

– Видела озеро на подходе к горе? У нас отличная гидроэлектростанция. Ещё есть более слабые по отдаче ветряные мельницы и неплохие запасы солнечных батарей.

– Что ещё у вас есть, помимо инженерии и энергетики? Как вы умудряетесь прокормить всё многотысячное население? Производите продукты питания? Какие?

– Овощи и фрукты ста двадцати видов выращиваются на нижнем ярусе в теплицах.

– Недурно.

– Очень недурно. Также у нас есть животные и птицы: коровы, бараны, козы, свиньи, альпаки, куры, гуси, индейки… Список большой. Даже есть собаки и кошки. Рыбу мы добываем из местного озера, животных кормим травой, которую в долине добывают специализированные отряды добровольцев, сформированные из Неуязвимых. Ещё у нас есть производство собственного шоколада, печенья и мороженого.

– А это уже даже роскошь. У вас, похоже, всё схвачено…

– Не чешись, – совершенно неожиданно оборвал меня на полуслове собеседник, и в этот момент я поняла, что действительно чешу всё ещё зудящую новую кожу на кулаках.

– Что ещё есть в вашем городе, что могло бы показаться мне необычным?

– Из режущего слух: понятия Неуязвимых и Уязвимых ввелись здесь не сразу, так что иногда ты можешь слышать такие обозначения как “воздушный” и “не воздушный”, “слышащий” и “глухой”. “Воздушные” знаки зодиака и “глухие” для Атак – это Неуязвимые, “не воздушные” знаки зодиака и “слышащие” Атаки – это Уязвимые.

Наш диалог прервал возникший возле нашего столика официант: худощавый парень примерно моего возраста, в форме коричневого и белого тонов. Установив передо мной чашку с горячим шоколадом, он, встретившись со мной взглядом, улыбнулся.

– Большое спасибо… – решила поблагодарить за подношение я. Вместо того, чтобы ответить мне хоть что‑то, парень решительно проигнорировал моё обращение – резко развернулся ещё в момент, когда я была на половине фразы.

– Приветливость здесь не приветствуется? – сдвинула брови я, посмотрев на сидящего передо мной Конана.

– Где бы ты ни была: обслуживающий персонал в форменной одежде коричнево‑белых тонов – глухой.

– То есть как это?.. Совершенно глухие люди? – недоумённо округлила глаза я. – И ты хочешь сказать, что их достаточно много? Но как это…

– В первый год после Первой Атаки многие Уязвимые, прежде чем нашли этот город, осознанно лишали себя слуха, чтобы облегчить свои муки во время Атак.

– Это как?.. – я понимала, как. Скорее, я не понимала глубины ужаса этой информации.

– Самый проверенный способ: прокалывание барабанных перепонок спицами. Но мне случалось встречать и более изощрённые варианты. К примеру, один известный мне парень залил себе в уши расплавленный воск. Сейчас жив и здоров, только совсем ничего не слышит. Работает с животными на ферме, – рассказчик почесал затылок. – Глухим, конечно, сложнее найти хорошую работу, но правительство старается не бросать таких Уязвимых на произвол судьбы, так что в основном эти люди состоят в обслуживающем штате: официанты, уборщики, скотоводы.

Услышав столь жуткое пояснение, я вдруг вспомнила о двух, на первый взгляд совершенно не связанных между собой, людях: о Талии, добровольно оглушившей себя на одно ухо, и о Ригане Данне, а точнее о фразе, написанной под его фотографией, которая высвечивалась в этом удивительном городе чуть ли не из‑за каждого угла: “Президент позаботится о вашем безопасном будущем”. Прошлое – опасно, будущее – безопасно. Вроде как неплохо. По крайней мере, звучит вдохновляюще.

Пригубив чашку с горячим шоколадом я невольно призакрыла глаза и на секунду замерла от всколыхнувшего моё нутро вкусового фейерверка.

 

Глава 7

 

После ресторана Конан проводил меня до лифтов и объяснил, как добраться до капсульных апартаментов: после выхода на необходимом этаже два раза направо, после чего непрерывно прямо до опознавательного знака “Капсулы”. Это было несложно. Но далековато. В коридор, в котором располагалась моя восемьсот двенадцатая капсула, я завернула лишь спустя полчаса, и сразу же столкнулась с Лив и Кеем, стоящими возле моей капсулы. Оба были полностью одеты в новую одежду, в отличие от меня, отдавшей предпочтение обновить свой гардероб только наполовину.

– Джекки, где ты была?! – радостно воскликнул Кей и, подбегая ко мне, подпрыгнул до уровня моих глаз. – Мы уже начали беспокоиться! Думали, что, может, тебя трапперы какие‑нибудь заграбастали.

– Никто меня не заграбастал, мелкий, – ухмыльнулась я, почесав парнишку кулаком по голове. – Я была на медицинском осмотре, после которого обедала с Конаном. Правда здесь здорово кормят? Суп, пицца, горячий шоколад!

– Суп, пицца, горячий шоколад? – Лив обдала меня недоверчивым взглядом. – На завтрак мы ели слипшуюся рисовую кашу с изюмом и запеканку неизвестного происхождения с горьким чаем, а на обед у нас был пережаренный картофель с котлетой не иначе как из енота.