Перебежчик

– Эм… – Александра Сергеевна нахмурилась, растерявшись ещё больше. Она точно не ожидала, что наша беседа свернет в такое русло. – Есть некоторые яды, которые могут убивать, не вызывая подозрения. Да, это так. Тот же кураре… Слышали, может? Он проникает в кровь, быстро вызывает паралич и смерть от удушья. Блокирует передачу нервного импульса к мышцам, что и приводит к параличу. А развивающийся паралич дыхательных мышц – к остановке дыхания. В то же время не нарушается сознание, поэтому смерть от отравления кураре, к сожалению, довольно мучительна. При этом его действующее вещество очень легко разрушается в желудочно‑кишечном тракте, поэтому, например, мясо отравленных кураре животных можно спокойно употреблять в пищу. Или, к примеру, сабадилла. Она растет в Мексике. В ней специфическое действующее вещество. Тут, как раз, основной эффект приходит со стороны сердца. Наблюдается продолжительное состояние возбуждения и учащения сердцебиений. Затем систолические сокращения сердца делаются все более продолжительными, число ударов пульса падает вполовину и, наконец, сердце, при продолжающихся еще сокращениях, становится совершенно невозбудимым всякими посторонними раздражителями. Смерть наступает вследствие паралича сердца. Сабадилла является ядом именно для сердечной мышцы. Сперва возбуждающим, а затем парализующим ее деятельность. Так что, тут зависит от чего именно умерла Ваша актриса. Вариантов того, что привело к смерти, предостаточно.

– Да уж…глубокие познания… – Я смотрел на Комарову исподлобья, задумчиво. Она так спокойно рассказывала это все, будто мы обсуждаем вполне обычные вещи. – Теперь я точно не рискну есть что‑то из ваших рук…

– Слушайте, Вы спросили сами… – Комарова вроде даже обиделась на мой комментарий.

– Сам…да…

Я закрыл глаза, оперся локтями о стол и спрятал лицо в ладонях. Вот было бы круто, если сейчас посмотрю перед собой, а там – светлое настоящее, плавно переходящее в не менее светлое будущее. И никаких проблем. Никаких шпионов, агетов, трупов, таинственных смертей. Как же настогребенило все это…

– Что Вы сказали? Извините, не расслышала. – Комарова подалась вперед.

– Говорю, как хорошо‑то все у нас… – Ответил я ей, убрав ладони от лица.

– Мне кажется, Вы сейчас говорите с сарказмом…

– Вам не кажется. Ладно… надо заняться кое‑чем…

– А я? – Комарова растерянно смотрела на меня, не понимая, что от нее требуется и как вообще нужно себя вести.

– А Вы… Ступайте домой. Займитесь какими‑нибудь приятными вещами. Не знаю… Парикмахерская, например. Ходите в парикмахерскую? Или махните в магазин. Выберите наряд. Мы сегодня, вообще‑то идем в театр. Забыли?

– Как? Но ведь…

Комарова, видимо, начала терять логическую нить происходящего. Она хотела сказать, мол, какой театр, если Лиличка самым гадским образом умерла.

– Никак. И не вздумайте предупредить Вашего друга, что с нашей актрисой приключилась беда.

– Он мне не друг. – Комарова гордо вскинула подбородок.

– Ну, да…ну, да… Прямо, как в одном хорошем фильме про античного героя. Не царь он мне… Идите Александра Сергеевна. Готовьтесь. Я даю Вам выходной. Встретимся в театре. Билеты обещал предоставить Ваш друг, который Вам не друг.

Комарова молча поднялась с дивана, а затем направилась к выходу. Я так понимаю, она решила не спорить с человеком, когда этот человек пребывает в состоянии сильного раздражения и даже злости.

– Александра Сергеевна, – Окликнул я ее в последнюю минуту, – А в чем разница между терминами «крот» и «нелегальный агент»?

Комарова смотрела на меня целую минуту. Пыталась понять, насколько быстро прогрессирует моя неадекватность. И в принципе, это вполне логично. Я ведь сам – нелегальный агент, а спрашиваю у нее такие вещи. Более конкретного палева придумать сложно. Но, честно говоря… Не пошло бы все на хрен.

– Почти никакой. – Александра Сергеевна решила все‑таки ответить. – Термин «крот» начали использовать в Комитете. Это – агент, глубоко внедрённый в структуру противоположенных сил. Как правило, он поставляет особо важную, засекреченную информацию. Обычно, его вербуют до того, как он займет должность и получит доступ к сведениям. А «нелегал»… Человек, которого готовят на Родине, и потом отправляют в противоположный лагерь.

Не дожидаясь, что я выдам еще, Комарова резко открыла дверь кабинета и выскочила в коридор.

 

Глава 2. В которое снова фигурируют исторические личности

 

День по итогу получился у меня загруженный. Вернее, оставшаяся часть рабочего дня, учитывая опоздание. Может, это даже хорошо. Я хотя бы отключился от тех проблем, которые уже есть, и тех, которые крайне неожиданно свалились в виде очередного трупа. Фраза про скелеты в шкафу заиграла новыми красками.

Правда, у Беляева это ещё не скелеты, а всего лишь убитые неизвестно кем граждане, количество которых неуклонно растёт. Однако, и данный факт уже не вызывал сомнений, я превращаюсь просто в какого‑то вестника смерти. Пусть косвенно, но люди гибнут по моей вине. За одним не досмотрел, вторую проворонил, теперь еще третья пополнила печальный список. И это не считая перспективы в очень ближайшем будущем увеличить злосчастный список еще на две персоны. Сознательно.

Единственное, что продолжало крутиться в мыслях, и избавиться я от этого никак не мог, вопрос – как гадский Максим Сергеевич планировал спасти свою задницу после убийства Фиделя Кастро? Вот тут не получалось отключиться вообще никак. Чем больше думал, тем сильнее верил, Лиличка знала о планах Беляева. Уж не потому ли ее убили? И если смотреть с данной точки зрения, то вектор возможной вины показывал в сторону Маркова. Или я слишком предвзято отношусь к Белобрысому, или он замешан в смерти актрисы. Теоретически времени у него было слишком мало. Вряд ли успел бы. Но с другой стороны, хрен его знает… Может, Марков вообще не один. В том смысле, что есть еще кто‑то из агентов ЦРУ рядом.

Все эти размышления в моей голове происходили сумбурно и достаточно смазанно. Потому что, едва Комарова покинула кабинет, практически сразу явился Калинин.

Владимир Александрович выглядел грустным и тоже слегка помятым. Даже, наверное, озадаченным. Опечаленным. Расстроенным. В общем, выглядел он как человек, у которого жизнь дала трещину. А ещё, как только Калинин появился на пороге, я почувствовал запах несвежих возлияний. Вчера начальник отдела, скорее всего, прибухнул. Люди обычно пьют в двух случаях. Либо с радости, либо с горя. По внешнему виду Калинин был от радости очень далек. Я бы сказал, быстрее у мужика имеются проблемы. Странная тоже история. Жены нет, семьи нет, а проблемы есть.

– Максим Сергеевич, вот и Вы… – Сообщил он с таким кислым лицом, будто отсутствие меня порадовало бы его гораздо больше. – Ждал Вас с утра. Но что‑то не дождался.

– Володя, серьёзные дела были у твоего руководителя. – Я внимательно изучал припухшее лицо начальника первого отдела.