Похищенная. Попаданка и бессердечный командор
– Я понял тебя, Тигарра. Там, в комнате, два дня назад… Все понял. Можешь не сомневаться. И я не собираюсь пользоваться твоим положением. Какое бы низкое мнение ты обо мне ни сложила в связи… с моей работой по сбору арлов. – Ноздри Асхана начали раздуваться. Глаза как‑то странно сверкнули. Желваки прокатились по скулам: – А теперь слушай. Я принял решение. Я взял тебя не по праву мужчины, то есть замуж, а по праву главенствующей расы. Ты будешь моей невестой в течение полутора лет. Затем скажешь, что я едва не изнасиловал тебя и тебе дадут свободу по причине моей неадекватности. Я все подтвержу на суде. У нас на Рамии есть подходящий закон. До этого момента ты будешь жить с сыном на моей станции. Путешествовать и участвовать в моих делах, насколько сама того пожелаешь… Если вдруг совет высших все‑таки решит лишить меня привилегий на родине, обратимся за разрывом помолвки в суд содружества свободных рас Галактики. Особо ничего не изменится. Во всяком случае, для тебя…
Из меня рвались благодарности, непонимание, потрясенные реплики…
Однако Асхан рывком отворил дверь и зашел в комнату, где к нам навстречу бросился Даня.
Все. Разговор пришлось отложить.
* * *
– Дядя Асхан! Спасибо вам! Дядя Асхан!
Даня не успокаивался всю дорогу до станции.
Командор вышагивал впереди смурной и решительный. Мы едва за ним поспевали. И на благодарности Дани отвечал только: «Пожалуйста…»
Зато, когда мы добрались до командного яруса на личном лифте Асхана, сынишка неожиданно уточнил:
– А вы теперь женитесь на маме и станете моим папой?
Командор остановился, потемнел лицом. Я его еще никогда таким не видела. Взгляд мечется, кулаки сжаты, губы вытянулись в жесткую, горькую линию. Казалось, у него кто‑то умер, причем, кто‑то очень родной и близкий. Вот уж не ожидала, что решение не вынуждать меня стать его женой далось командору настолько нелегко. Я вообще не ожидала от него подобных эмоций в свою сторону…
Да, мы друг другу нравились, нас тянуло друг к другу, кто ж спорит…
Однако сейчас чудилось – со стороны Асхана все было гораздо серьезней, чем мне думалось. Просто он не подавал виду…
И его поступок в зале аукциона диктовался не только внутренним благородством, желанием во что бы то ни стало спасти нас с Даней от отвратительного наа‑тла Ли Сорна…
Да‑а‑а… Вот тебе и Бессердечный…
Командор выдохнул, потер виски привычным жестом и посмотрел на Даню.
– Я не стал жениться на твоей маме. Она этого не хочет. А я не желаю идти против ее воли. Вы будете тут. Пока не придет время вам жить самостоятельно и автономно.
Про невесту и полтора года он умолчал, и я решила тоже не форсировать откровения.
Даня посмотрел на меня, на рамийца и неожиданно выдал:
– А жаль… Вы очень мне нравитесь, дядя Асхан. Вы хороший…
Командор сглотнул несколько раз, поиграл желваками и поджал губы. Сейчас на его лице мелькнуло странное выражение: такое бывает у обиженного мальчика. Но тотчас сменилось каменной миной.
– Спасибо, малыш…
Асхан потрепал моего сына по голове и подозвал какого‑то рамийца, что строил воинов неподалеку и отдавал приказания. Тот моментально подскочил к нам, взял под козырек.
Теперь я видела разницу между Асханом и другими рамийцами гораздо более отчетливо. Было что‑то такое в его чертах, в его гармоничной внешности, даже в жестах, что делало его более благородным, вельможным. Но при этом командор не терял мужественности, скорее наоборот, эта аристократичность подчеркивала варварские черты внешности Асхана.
На груди у подоспевшего к нам рамийца красовался знак солнца с семью внутренними и девятью внешними лучами. В его центре обнаружилось четыре загогулины, перекрещенных между собой в причудливый узор.
Глаза его имели странный, желто‑зеленый оттенок, а рыжие ресницы и брови контрастировали со светло‑песчаными волосами.
– Да, командор! Что прикажете?
– Пусть моя эм… гостья выберет себе жилище. На командном ярусе или на любом другом этаже станции. Это будет ее дом. И этот дом нужно обустроить так, как это сделали бы для моей жены.
– Да, командор…
Рамиец посмотрел на меня.
– Идемте?
Я медлила, мялась, косилась то на Даню, а то на Асхана.
Я знала, что не имею морального права на очередные просьбы, за которые мне совершенно нечем расплатиться с командором. Ведь он даже в койку меня не затаскивал. Ничего не требовал взамен и оттого его помощь казалась еще более дорогой.
Рамиец даже поступился своим правом сделать меня собственной женой без согласия…
И я уже не говорю о том, что из‑за меня он не сможет занять трон. Об этом мне даже думать сейчас не хотелось…
– Асхан… Э‑э‑э…
Я просто не знала, как подступиться к просьбе.
Командор ждал, смотрел внимательно, неотрывно, чуть щурился, словно пытался прочесть в моих глазах то, о чем я боялась сказать.
Наконец, он не выдержал.
– Тигарра, говори уже! Что случилось?
Волнение отозвалось в его голосе легкой дрожью. Асхан переживал за меня! Даже сейчас, когда сделал все, чтобы мне было лучше!
И от этого мне стало еще сложнее выдавить из себя новую просьбу. Однако вариантов не оставалось. Я не могла поступить иначе! Просто не могла! Не имела морального права!
Это было неправильно и нечестно по отношению к благородному рамийскому принцу! Но правильно и честно по отношению к лучшей подруге!
Слова застревали в горле, путались, смешивались. Голос звучал растерянно и смущенно.
Но я все‑таки сделала то, что должна!
Лучше уж пожалею о том, что спросила, чем оставлю все так, как сейчас!
– Асхан. Я знаю, что не имею права просить тебя… И, наверное, это покажется тебе наглостью. Я понимаю как много ты сделал для нас с Даней…
– Проси уже! – почти приказал командор. – Чего ты хочешь? Тигарра, не томи!
