Полуночный прилив
Брис Беддикт нашел Геруна Эберикта на Втором ярусе, где собирались зрители побогаче. Невзирая на то что было утро, народу собралось вполне достаточно. Между зрителями бойко сновали сборщики ставок. Они принимали деньги, выдавая черепки, где была нацарапана сумма и помечен вид заклада. Отовсюду слышались возбужденные голоса. Раздался женский визг, тут же перешедший в смех. Его подхватили несколько мужчин.
– Приветствую вас, финадд, – поздоровался Брис.
Эберикт повернулся. На его плоском лице, хорошо знакомом каждому горожанину, отразилось легкое удивление.
– Королевский защитник? Вы как раз вовремя. Сейчас поплывет Ублала Пунг. Я поставил на этого паршивца целых восемьсот докариев.
Беддикт облокотился на перила. Он неторопливо обвел глазами караульных, а потом чиновников, надзиравших за исполнением правосудия. Над ними возвышалась фигура человека, с ног до головы закутанного в плащ.
– Где‑то я уже слышал это имя, – сказал Брис. – Только не помню, в чем именно его обвиняют. Кстати, этот, в плаще, и есть Ублала?
– Он самый. Тартенальский полукровка. Потому ему добавили еще двести монет.
– А что он натворил?
– Проще ответить, чего он не успел натворить! Три убийства, порча имущества, оскорбления, два похищения, поношение монарших имен, мошенничество, неуплата долгов и, наконец, прилюдное справление нужды. И все это менее чем за сутки.
Осужденный сбросил плащ. На теле Ублалы не было ничего, кроме набедренной повязки. Обожженную солнцем кожу покрывали следы от ударов хлыстом. Таких громадных мускулов Брис никогда еще не видел.
– Вы говорите про разгром, учиненный в «Ростовщическом заведении Урума»? – спросил он у Эберикта.
– Именно. Там еще не скоро забудут его визит.
– Сколько же монет этот тип потащит на себе?
– А вы поупражняйтесь в арифметике, – усмехнулся финадд.
Караульные привешивали к спине осужденного тяжеленный мешок с двойной окантовкой.
– Скиталец мне свидетель, но с таким грузом Ублала не сделает ни одного взмаха.
– Все именно так и решили, – подтвердил Герун Эберикт. – Ставки делают в основном на «исчезаловки». Реже встречаются «барахталки» и «пузыряльники». Но я не видел, чтобы хоть кто‑нибудь поставил на «плывунцы».
– А какова ваша ставка?
– Семьдесят к одному.
Брис поморщился. Тут могло быть лишь одно объяснение.
– Вы уверены, что он доплывет!
На них уже начали оборачиваться. Гул голосов усилился.
Герун тоже облокотился на перила. Он вздохнул и с присвистом выпустил воздух сквозь зубы.
– Большинство тартенальских полукровок ни на что не годятся, – тихо пробормотал Эберикт и добавил уже с улыбкой: – Но только не Ублала Пунг.
Толпа, облепившая проход и ярусы на противоположном берегу канала, взревела. Караульные повели преступника к сходням. Тяжеленный мешок заставлял Ублалу горбиться. Возле самой кромки воды тартенальский полукровка оттолкнул караульных и повернулся. Он сорвал набедренную повязку и принялся мочиться. В воздухе повисла желтая дуга.
В толпе зрителей пронзительно закричала какая‑то женщина.
– Его тело явно заберут, – произнес сидевший по соседству торговец. – Говорят, есть искусные лекари, которые умеют…
– Да ты, Инкерс, и сам, поди, не пожалел бы верхушки за такой конец! – перебил его спутник.
– Думай, что говоришь, Гульбат! Мне достаточно и своего собственного…
– Ну просто мечта любой бабы и девки!
На обоих берегах стало тихо. Ублала Пунг направился вперед. Шаг – и вода скрыла его по пояс. Еще шаг – по грудь. Еще – по плечи. Через мгновение голова осужденного скрылась под поверхностью зловонного канала.
Он не барахтался, молотя руками и ногами, не пускал пузыри. Все, кто поставил на «исчезаловки», толпились вокруг сборщиков ставок. Каждому не терпелось получить выигрыш.
– Скажите, Беддикт, а какова ширина канала? – спросил Герун Эберикт.
– Шагов сто, не меньше.
– Понятно.
Они оба продолжали стоять, изогнувшись над перилами. Через какое‑то время Брис вопросительно поглядел на финадда. Тот кивнул в сторону сходней:
– Понаблюдайте за веревкой.
Гул голосов нарастал. Теперь все глядели только на вздрагивающий моток толстой веревки. Она разматывалась!
– Ублала идет по дну!
Не в силах отвести глаз от разматывающейся веревки, Брис начал считать удары сердца. Дюжина. Две дюжины. Полсотни. Веревка все так же змеилась, исчезая под водой.
– Вот так‑то, мой дорогой королевский защитник, – подмигнул Беддикту финадд; на противоположном берегу из воды вылез Ублала Пунг, с ног до головы облепленный илом и грязью. – У него две пары легких.
Восемьсот докариев при ставке семьдесят к одному!
– Здорово же вы разбогатели, финадд.
– Я разбогател, а Ублала Пунг получил свободу. Кстати, на том берегу я видел вашего брата Техола. Вы тоже сразу его заметите, по необычному наряду. Он почему‑то явился в юбке.
– Шанда, отойди от меня подальше. Не стоит показывать, что мы знакомы.
– Ты совсем спятил, – ответила лысая женщина.
– Сейчас это не играет никакой роли. Видишь вон того человека?
– Которого?
– Я говорю про преступника. Теперь уже бывшего. Тартенальский полукровка, который учинил невероятный разгром в заведении Урума. Этот мерзавец Урум из кого хочешь все жилы вытянет. Так что поделом ему.
– У тартеналей две пары легких.
– Ага. С одной парой по дну не прогуляешься. Ты не делала ставку?
– Ненавижу я все эти азартные игры.
– Вот уж никогда бы не подумал.
– Давай ближе к делу. Ну вижу я этого типа. Дальше что?
– Найми его к себе.
– С удовольствием.
– Потом купи ему одежду.
