Последняя Арена 3

– И нахер ты нам нужен? – орал солдат с погонами сержанта. Он сверху вниз смотрел на щуплого паренька в толстых очках. – Ты нихера не умеешь. Может тебя прямо сейчас пристрелить, чтобы не жрал нашу еду?

– Что здесь творится? – нахмурился младший Стоменов. – Отвечать!

– Да вот этот дебил даже оружия никогда в руках не держал. И мобов не убивал. Ему отец нить принес. Он не знает, как молотком пользоваться. Не смог даже одну балку удержать. Палатка завалилась. Час работы улетел в п***у. Нахера мне выдали таких тупоголовых имбецилов? Вот что ты умеешь?

– Я… я… в компьютер играю…

– А ты, кусок говна, видишь тут компьютер? Упор лёжа принять!

– Фрол, идём! – сказал Олег, отвернувшись от сержанта.

С каждым мгновением происходящее мне нравилось всё меньше и меньше. Мы проходили через толпу. Повсюду слышались крики и стоны. Люди жаловались, что не ели двое суток. Им отвечали, что не обязаны их кормить. При этом я дважды слышал угрозу: тогда валите из лагеря. После этих слов все обычно замолкали.

– В Москве для них, – я указал на грязную женщину, долбившую ломом землю, – было лучше, чем здесь?

– Нет, не лучше. Ты не был в Москве, – Стоун стиснул зубы.

Мы подходили к ограждению, обтянутому колючей проволокой. Дальше начиналась деревня Рябчиково. За забором всё было относительно тихо. Курсировали патрули с собаками (их при проверке я не видел), на расчищенных дорогах стояла бронетехника, на крышах расселись стрелки. Около сарая, где я впервые побывал в данже, чадили полевые кухни. Повсюду велась стройка, но всё возводилось без лишней суеты. Было видно: люди знали, что и как надо делать.

Мы показали разрешения двум армейцам, которые после осмотра распахнули калитку. Они вскинули автоматы, отгоняя гражданских, намеревающихся протиснуться за нами.

– Это что такое? – я показал на дом Михалыча. Даже с большого расстояния я смог различить котлован, который примыкал к красному забору. Из ямы то и дело показывался ковш экскаватора. Земля загружалась в один из КАМАЗов.

– Ты же местный, – с подозрением сказал Олег.

– Ну да. И что?

– Полковник Стоменов сказал, что Александра с его артефактом ты привез.

– Ты про Люсю‑берегиню? – догадался я. – Ну да. Понял.

– Это уникальный артефакт. Никто и никогда не видел ничего подобного. Плохо только, что его нельзя деактивировать и перенести в другое место. Полмиллиона кубов полностью безопасного пространства. Тут будет многоквартирный дом, – Олег указал вперед. – Максимально высокий, широкий и глубокий. Если потесниться, расселим почти всех.

– Вы не слишком торопитесь? Людям сейчас даже спать негде, а ты говоришь про целый подземный комплекс.

– Нет. Ещё даже проект не готов. Пока что просто копают. Многие бездельничают. Да и не все успели подъехать. Техника просто так простаивает. Чем раньше начнем, тем раньше закончим. Нужно подвезти очень много материалов.

– Из Москвы? Вы же мосты взорвали, – напомнил я.

– Да, взорвали. С этим поторопились. Нужно ещё много всего. Те же цистерны. У нас мало горючки.

– И где будете брать?

– Обменяем на машины. У нас свободной техники столько, что ставить некуда.

Я был с ним полностью согласен. Пока занимался наблюдением, часто проезжали грузовики с одним водителем – без пассажиров.

Около котлована один из солдат наставил на нас пулемет. Стоун, схватив меня за локоть, свернул в другую сторону. Он сказал, что это теперь стратегическая точка и здесь разрешено находиться только людям некоего Кузнецова.

Мы обошли ветхий домик и оказались около большой палатки с висевшими на ней флагами. Олег доложился дежурному на входе о моем прибытии, после чего, попрощавшись, удалился. Я улыбнулся: меня и полковник возил, и генерал, а теперь и майора послали только за тем, чтобы привести меня. Ну прям значимой фигурой становлюсь.

Очередной досмотр. Проверка документов. Демонстрация брони и оружия. Наконец‑то смог пройти внутрь.

С улицы раздавалось тарахтение генератора. В помещении горел яркий свет. Тут также были устройства для печати разрешений. На нарах валялось шесть собранных спальных мешков, но людей было значительно больше. В центре зала бойко трещала буржуйка, даря людям благодатное тепло.

Я напряг память, но никого из присутствующих, если не считать генерал‑полковника Столыпина, вспомнить не смог. По суровым лицам видно, что все – военные с очень большим стажем. Думал, что через меня прошли все, но, видимо, ошибся.

Один человек полностью отличался от этой бравой команды: парень с взлохмаченными синими волосами. По привычке просмотрел его: Альтаир, двадцатый уровень. Кто это такой? Внучок босса? Так генерал вряд ли бы разрешил ему ходить с такой прической.

Я видел, что этот игрок, в свою очередь, очень внимательно изучает меня.

– Чай, кофе? – предложил главный начальник Авалона. – Дай сюда своё разрешение.

– Кофе, – не стал отказываться я. Хотя не особо понимал, к чему такая честь. Протянул документ.

Столыпин внимательно осмотрел его, затем передал пластиковую карточку Альтаиру. Парень взял конверт, материализовал шкатулку и вытащил из неё пять нитей. Я смог увидеть, что они от исчадий бездны девятого уровня.

– Вон чайник, кружки, сахар. Сам себя обеспечь. И вот ещё: тебе благодарность, – генерал протянул конверт. – Убери себе, чтобы глаза не мозолило.

– Что это? – я взял предмет.

– Премия. Бери, – Столыпин добродушно кивнул. – Заслужил.

– За что? – достал шкатулку и высыпал в артефакт содержимое. Неплохой бонус. Я всё ближе к покупке заклинания, которое может воздействовать на наш мир.

– Помнишь команду БТРа, которая пряталась под личинами?

– Ага.

– Мы их допросили. С пристрастием. Пятеро собирались захватить ракетные комплексы и отработать по лагерю. Ещё трое – подорвать цистерны. Двое – заняться местом с артефактами фиксации. В общем, подготовленный диверсионный отряд. Считай, что почти все люди живы только благодаря тебе.

– Э, всегда пожалуйста, – я пожал плечами. Героем в этот момент себя уж точно не чувствовал.

– А теперь рассказывай.

Атмосфера в помещении изменилась. Два человека вскинули автоматы, а один вытянул руку, готовясь применить одну из способностей.

– Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог, – продекламировал я строки Пушкина. – Дальше не помню. Что мне рассказывать?

– Историю свою. Правдивую историю, – пояснил генерал.

– Когда мы ездили проверять слежку и прослушку, я всё рассказал, – беззаботно проговорил я, игнорируя смотрящие на меня оружейные дула. Страха не было. Я слишком часто умирал в последнее время.