Последняя из рода Дариан. Книга 2. Лабиринт

– Вот как? Кто‑то недавно утверждал, что все мое окружение смотрит не на меня – лишь на мой статус. Получается, ты такая же?

– Я – не твое окружение! И мне было достаточно общения, чтобы понять, кто ты такой на самом деле.

– Уверена, что сложила правильное мнение?

– Принц, я не намерена открывать перед тобой душу.

– А кто говорил о душе? – широко улыбнулся он, став невероятно притягательным.

Его глаза… Я тонула. Мне не хватало воздуха, места, не хватало сил, чтобы отвести взгляд. Они завораживали, подчиняли волю похлеще любого зелья. Было тесно, хорошо и одновременно плохо, легко и тяжело.

– Жаль, что не могу сейчас тебя поцеловать, – прошептал он на грани слышимости, и его слова отозвались трепетом в груди.

Стало невыносимо. Пришлось отвернуться и закрыть глаза, чтобы хоть так оказаться наедине с самой собой и напомнить, что мне не нужны никакие привязанности, особенно к наследным принцам, возомнившим себе, что знает обо мне достаточно и потому может вот так играть.

Я не шевелилась. Слушала доносящиеся из‑за занавеси голоса, крики. Закрылась, отгородилась от рядом лежавшего аристократа. Он прав, я боялась. Мне было страшно, что все чувства, возникающие рядом с ним, обретут силу и превратятся во что‑то неудержимое, мощное. Если Шай любил играть с огнем, то я нет, потому что не хотела сгореть. Лучше вовремя отступить и даже не обжечься, чем потом замазывать раны. А они будут. Их не избежать, если позволить принцу вот так смотреть на меня, ведь тогда придется смотреть в ответ.

Сон пришел незаметно. Через дрему я чувствовала прикосновения к груди, слышала слова целительницы, но не могла разобрать их. Вроде просыпалась пару раз, но ощущала приятную мягкость возле ног, тепло пледа. Цеплялась за что‑то. Улыбалась и снова засыпала.

А потом открыла глаза.

Он лежал близко, повернувшись на бок и подложив мою руку под свою щеку. Беззаботность на лице Шая показалась ненастоящей. Где привычная строгость, холодность, жесткость? Почему уголки губ тянутся вверх, привлекая взгляд к углублению на нижней? Откуда взялось ощущение, что я совершенно не знаю этого человека? Он был другим – таким уютным, светлым, очаровательным, невероятным.

Рука сама потянулась, чтобы убрать упавшую на лоб прядь волос. Коснуться виска, торчащего уха.

– Умеешь ведь мягко, – довольно замычал он и открыл глаза.

Я отпрянула. Попыталась зацепиться за что‑нибудь взглядом, нервно потрогала косу, прочистила горло.

– В следующий раз делай так же.

– Следующего раза не будет, – уже злилась я, но больше на себя, ведь должна была вовремя остановиться.

– А как же отработка? Мне всегда утром было сложно вставать, не представляю, как у тебя это получается.

– Дисциплина и четкое понимание своих обязанностей. А еще ответственность и нежелание увеличивать часы, во время которых приходится с тобой видеться.

– Вы уже проснулись, – убрала занавесь Алинда.

Ее решил обойти ди Тарт, но она преградила ему дорогу, выставив в сторону руку. Я поспешно вытащила из‑под принца ладонь. Сделала вид, будто ничего не было. Целительница приблизилась, попросила сесть ровно и внимательно изучила мою грудь, до сих пор закрытую плотной тканью бального платья.

– Почти зажило. Ами, посмотри на меня. Я сниму заплатки, потом сами нити. Нужно будет, чтобы ты в это время использовала свой резерв.

Я взглянула на пальцы и едва не подскочила на месте, заметив черные кольца тиков. На второй руке было то же самое. А ведь неосознанно избавлялась от силы. Считала, что ее почти нет, потому что не чувствовала. Взгляд метнулся к декану, к ректору, вставшему у изножья кровати принца, на Шая.

– Как такое возможно?! – решила притвориться, будто поражена внезапно увеличившимся резервом.

Принц фыркнул, не впечатлившись моей игрой. Азиал стал мрачнее тучи.

– Мы выясним, – сказал он.

– Увы, повторный замер пока сделать не сможем, – заговорил ди Тарт, в то время как Алинда начала манипуляции с моей невидимой глазу раной.

Я выполняла все ее указания и слушала, внутренне леденея.

– В прошлый раз мы брали прибор в жандармерии, так как наш сломался. Новый приобрести не успели, а потому сможем выяснить новый уровень твоего резерва и возможные особенности только после открытия дверей академии. Думаю, это произойдет достаточно скоро, – обменялся он обеспокоенным взглядом с ди Ронандом.

– А пока ты будешь учиться контролировать силу, – сказал он. – Настолько большой резерв требует дополнительных знаний. Это случай, когда мы обязаны зачислить тебя на первый курс во избежание любого рода осложнений как для носителя такой силы, так и для окружающих.

– Я буду здесь учиться? – пораженно подалась я вперед, на что получила грозный взгляд от целительницы и настоятельную просьбу не двигаться.

– Да. Углубленная программа. И куратор имеется, – указал ректор на ди Тарта. – Увы, мы не можем снять с тебя обязанности смотрительницы дикого сада по некоторым причинам. Уменьшим плату за обучение, переселим тебя к остальным студентам, назначим старшекурсника, который поможет нагнать пропущенную программу и присоединиться к остальным первокурсникам.

– Я готов потрудиться на благо академии, – вызвался добровольцем принц.

– Нет, – ответил за ректора декан. – У нас турнир и… В общем, у тебя не будет времени на всякие глупости. Кстати, о турнире. Ами Роупи, ввиду того, что теперь ты числишься учащейся Нааринской академии, я принимаю тебя в основной состав до возвращения некоторых его участников.

Целительница хмыкнула, но не оторвалась от своего занятия, быстро двигая пальцами, будто развязывая узелки. Я тем временем приводила воздух в движение колдовством – самое простое из того, что пришло на ум.

– После процедур попрошу подойти…

– Сначала загляни в мой кабинет, – перебил Леодрика ректор. – Подпишем бумаги и кое‑что обсудим.

– А потом сразу ко мне. Нужно обсудить стратегию боя. У нас мало времени. Я рассчитываю на тебя, – закончил ди Тарт и, восторженно глянув на Алинду, подмигнул мне.

Мужчины ушли, а мы остались. Целительница продолжала возиться с моей раной, я же сидела неподвижно, оглушенная внезапными переменами, пока не почувствовала прикосновение к ладони. Шай переплел наши пальцы, кивнул, словно безмолвно выражал свою поддержку. Пришлось высвободить руку и отвернуться.

Я буду учиться…