Председатель-5

– Хорошо, проходи, – кивнул я ей.

Она вошла и села на стул напротив меня.

– Это касается доносчика. Мне кажется, я знаю, кто это сделал.

Она замолчала, приняв максимально таинственный вид. Но мне было не до игры в загадки.

– Алла Юрьевна, так вам кажется или есть что‑то конкретное о чём мне стоит знать?

– Конечно есть! – она возмущённо всплеснула руками, – я бы не стала попусту тратить ваше время.

Глядя на то, как долго она подходит к сути, я чувствовал, что закипаю.

– Ну так говорите уже!

– Говорю! Простите! – она понизила голос, – вчера вечером я забыла в правлении пару документов, с которыми хотела поработать дома. Но, когда я вернулась, то увидела свет в вашем кабинете, зашла туда, а там Лиза.

Алла торжествующе на меня смотрела, но я пока не разделял её уверенности.

– И что она делала?

– Рылась в ваших бумагах. Вот что! Но, увидев меня, она тут же сделала невинное лицо и сказала, что ищет потерянную днём серёжку. А я на её уши сразу посмотрела, а там те же серёжки, что и днём. Обе! У меня на такое глаз намётан, уж поверьте! Но она всё равно дурочку включила, сказала, что я что‑то перепутала.

Я задумался. Конечно, Алла терпеть не может Наумову, но вряд ли стала бы врать о таком. А Лизе действительно нечего делать ночью в правлении.

– Ты не видела в каких документах она рылась?

– Видела, конечно. Первым делом проверила, – гордо отозвалась Аллочка, – она рылась в вашей папке со строительными сметами, где все планы и договоры с Калужским Трестом.

– Вот как. Интересно.

– Зря вы эту змею подколодную снова на работу взяли. Вот она вас и отблагодарила.

Я покачал головой.

– Нельзя ставить крест на человеке из‑за одной ошибки. Есть много тех, кто оступившись однажды, потом добросовестно работает. Вот взять хотя бы нашего Митю Ягодецкого. Другое дело, что и слишком много шансов тоже давать не стоит. Но нам нужны доказательства, что это именно Лиза написала донос. И, хотя, рыться в моём кабинете без разрешения ей явно не стоило, но это ещё не доказательство. Нужны и другие улики… – я постучал костяшками пальцев по столу и, внезапно, меня озарило, – Алла, найди номер почтового отделения в Красной Заре.

– Сейчас, – моментально засуетилась она и выбежала из кабинета.

И как я только раньше не подумал? Если доносчик отправил письмо, то наверняка он сделал это в соседней деревне, где ближе всего. К тому же, там никто толком не проверяет кто и куда пишет письма, их просто сваливают в один общий мешок, в котором затем везут в Калугу, и уже в городе всё сортируют.

Вскоре Алла вернулась с нужным номером, и я тут же позвонил, представился и сразу перешёл к делу, назвав имя и описав внешность Лизы.

– А что‑то случилось, что вы её так разыскиваете? Неужто пропала девка? – раздался удивлённый голос из трубки, – я её буквально несколько часов назад видела, она марки купить заходила.

– А отправляла что‑нибудь?

– Да нет, ничего. Так что с ней случилось?

Я успокоил работницу почты и разговорил её ещё немного, выяснив, что Лиза заходила на почту не первый раз, и примерная дата, как раз укладывалась в промежуток, когда донос теоретически мог быть отправлен.

К сожалению, моя собеседница не помнила, что это было за письмо, сказав, что и Лизу‑то запомнила потому что они так мило побеседовали. Собственно, занятая разговором, она и не посмотрела, что там на конверте, просто бросила его в общую кучу.

Когда я положил трубку, Алла, которая всё это время стояла рядом, торжествующе заявила:

– Ну вот видите, всё сходится!

– Сходится, – согласился я, – но для железных доказательств, этого всё‑таки маловато. Ладно, Алла, давайте работать. А с Лизой я завтра поговорю, у неё сегодня всё равно выходной, и в правлении она не появится, а дел немало.

Алла явно расстроилась, но спорить не стала и вышла из кабинета, а я снова погрузился в документы, все мои мысли были забиты тем, как быстро поднять колхоз заново, чтобы больше не чувствовать, что я подвёл своих людей.

Мою работу прервали громкие голоса. Кто‑то шумно выяснял отношения в соседнем кабинете.

Я не мог оставить это без внимания и вышел в коридор. Гвалт стоял в комнате, которую мы временно выделили Фролову под его дела сельсовета.

Там, возле стола, где, обычно, работала Лиза, стояла Аллочка, а её за руку схватил Виктор и в чём‑то обвинял. Она, разумеется, вырывалась. Заметив меня, она сразу же закричала:

– Товарищ председатель, пусть он меня не трогает! Мне больно!

Не знаю уж в чём тут дело, но выкручивать руки девушке – последнее дело.

– Петрович, оставь её в покое, что случилось?

Фролов обернулся ко мне с яростью в глаза.

– Что случилось?! Да она воровка! Копалась в ящиках Лизы! Я её прямо на горячем и поймал!

– Успокойся и убери руки от Аллы Юрьевны, – снова спокойно приказал я, и он, наконец, меня услышал.

– Да какая воровка! – воскликнула Аллочка, потирая запястья, – это Лизка – крыса. Смотрите, что я нашла!

Она достала из кармана какой‑то порванный листок и передала его мне со словами:

– Явно доносы писать тренировалась.

Я взглянул на бумагу и увидел там несколько перечёркнутых предложений, среди который прочесть получилось только несколько слов: «Я, как сознательный гражданин Советского Союза, не могу не…»

– Дайте сюда! – мгновенно отреагировал Виктор, грубо вырвав у меня листок из рук.

– И что это доказывает? Да может это Алла ваша и подкинула! Все знают, что она терпеть Лизу не может! Уже один раз её выжила, теперь и второй хочет!

– Верни мне бумагу, – только и ответил я ему, – хочу получше изучить почерк.

– Зачем?! Ты что правда веришь этому гнусному вранью?! Да как ты вообще можешь обвинять Лизу в чём‑то подобном! Да она никогда на такое не пойдёт.

– Я должен убедиться, – продолжал я настаивать, – давай сюда.

– А знаешь в чём я убедился, – резко подошёл он ко мне практически вплотную, – ублюдок ты, Филатов! Как есть, ублюдок! Если кто‑то тебе в рот не заглядывает и не соглашается с каждым твоим словом, так ты его изводить начинаешь, работать нормально не даёшь. Теперь вот ещё это. С меня хватит!

Он замахнулся и попытался ударить меня кулаком в лицо, но я успел перехватить этот удар и инстинктивно врезал ему в солнечное сплетение.

Фролов охнул от боли, но не отступился, а буквально напрыгнул на меня всем весом и чуть не свалил на пол. Алла завизжала так, что сейчас наверное весь колхоз сбежится.