Председатель-5

Но, узнав, как у нас обстоят дела этим летом, все немного приуныли, хотя и понимали, что у нас ещё не так плохо, как во многих других местах.

И вот, как бы не крутили мы расчёты и планы, как бы не сводили и высчитывали, пытаясь сэкономить каждую копейку, но по всему выходило, что старик Фаддей был прав. Нам никак не выполнить планы, не раздев колхозников. И это вгоняло меня в глубочайшую тоску. Я даже подумывал начать воровать песни из будущего, чтобы претендовать на авторские гонорары.

Но в конце концов, решил попытаться добиться справедливости ещё раз. И мы с ребятами из планово‑экономического отдела подготовили целый доклад‑презентацию о том, что в условиях прошедшей засухи выполнить скорректированный в большую сторону план просто не реально.

Вместе с Лапиным, мы подготовили точно такой же доклад о бедственном положении дел в Красной Заре, которая пострадала не только от засухи, но и от пожара.

С этим я и поехал снова в Москву, прямиком в четырнадцатый корпус Кремля, где располагался президиум верховного совета СССР.

К счастью, мне удалось довольно быстро договориться о встрече с его председателем – Подгорным Николаем Викторовичем. Всё‑таки депутатский значок открывает многие двери.

Сама же встреча прошла довольно кратко. Мои доводы выслушали, причём я постарался тезисно донести все свои аргументы и опасения.

После чего меня попросили оставить все бумаги с расчетами, чтобы их перепроверили в профильном комитете.

Дальше мне оставалось только ждать результатов.

Я вернулся в Новый Путь, приготовившись к тому, что ответить мне могут ещё не скоро, однако уже через полторы недели мне позвонили и уведомили, что необходимо снова прибыть в президиум.

Естественно, я не стал оттягивать это, и мы с Андреем сразу же поехали в Москву на козлике.

Морально я был готов уже к любому решению. Но пока всё шло неплохо. К доводам из моего доклада вняли, о чём с улыбкой сообщил мне Николай Викторович.

Однако, радоваться было рано.

Мне сообщили, что буквально на днях к нам прибудет комиссия, чтобы провести собственную проверку хозяйства в колхозе и убедиться в верности моих расчётов.

Ну, этого я не боялся. У нас вся бухгалтерия максимально прозрачная, так что будет трудно найти что‑то, что бы не соответствовало моим расчётам.

Собственно, это и отметил один из инспекторов, приехавших в наш колхоз.

– Товарищ Филатов, – обратился он ко мне. Я чуть ли не в первый раз вижу настолько аккуратную и чистую бухгалтерию. Обычно, всегда есть какие‑то мелочи, которые недоглядели. Случайно или специально. Но у вас здесь полный порядок.

Я передал его слова Ларисе Ивановне, и она прямо расцвела.

– Вот не зря вы, Сан Саныч, заставили меня переписать часть бухгалтерских тетрадей так, чтобы не только мне понятно было. А я, честно сказать, сначала думала, что блажь это. Никому не пригодится.

– Ну, вот видишь, – улыбнулся я.

– Ну теперь‑то я всегда вас слушаю, – согласилась Рябова.

Тем временем, комиссия уехала сначала в Красную Зарю, а потом и совсем из наших колхозов, а меня снова вызвали в Москву. На этот раз за окончательным решением.

Конечно, я нервничал, если всё оставят как есть, то дело – дрянь. Но всё сложилось довольно‑таки неплохо, если учитывать, какое ярмо на нас хотели повесить.

Наши планы по зерновым пересмотрели в меньшую сторону, даже по сравнению с тем, что было изначально, до корректировки.

А план по скоту просто оставили таким же как в начале года. То есть тоже, то, что сверху накрутили – теперь убрали.

У меня буквально камень с души свалился. Даже Андрей заметил, когда я вернулся к нему в козлик, что я весь сияю. Давненько такого не было, что он сразу отметил.

– Не понимаю, чему вы так радуетесь, товарищ председатель. Конечно, приятно, что справедливость восстановили. Но ведь сколько нервов мы все потратили, особенно вы.

– А это, Андрей, эффект козы.

– Эффект чего? – удивился водитель.

– Не знаешь анекдот, что ли старый? Тогда расскажу: приходит еврей к раввину и говорит: «Какая же жизнь у меня тяжёлая, дома не протолкнуться, теснота, дети кричат, жена недовольная, тёща ещё, грязно, везде всё разбросано. А раввин ему и отвечает: «купи козу». Удивляется еврей, куда ещё козу‑то? Но поступает, как сказано и приходит снова к раввину уже через месяц, плача, что теперь вообще сущий ад дома. Мало всех тех проблем, так ещё и коза сверху, места занимает много, гадит везде. Ну ему раввин и отвечает: «теперь продай козу». Еврей снова делает всё как велено и через какое‑то время возвращается со словами: «Вот спасибо тебе за совет, продал козу, так хорошо сразу стало, так просторно…»

 

* * *

 

Перед тем, как вернуться в колхоз, я решил заехать к Кандренкову, с хорошими новостями. Однако, он отреагировал довольно сдержанно и моей радости не разделял.

– Ты, конечно, молодец, Филатов. Отстоял своих людей. Выиграл вам время, да и Красной Заре тоже помог. Но вот, попомни мои слова, в следующем году, вам так взвинтят планы, что как бы ты ещё не пожалел об этой отсрочке.

Что ж. Кто знает, может и так. Но ответил я другое:

– Прорвёмся, Андрей Андреевич.

 

* * *

 

Фролов в очередной раз ужинал у Елизаветы дома. Прямо посреди трапезы он отложил вилку в сторону, посмотрел в глаза девушке и сказал:

– И сколько же ещё у тебя талантов?

– Ты о чём? – слегка засмущалась она.

– Мало того, что в тебе идеально сочетаются красота и ум, что между прочим редко встретишь, так ещё и готовишь восхитительно. Ой, повезёт же кому‑то… – он хитро улыбнулся и подмигнул ей. Лиза ответила такой же улыбкой, – и как же я без тебя раньше жил!

– Ешь, а то остынет!

– Ох, точно! Забыл тебе рассказать новость! У Филатова получилось.

– Что получилось? – с интересом ответила она.