Преисподняя «Лямбда-6»
– Я знаю, брат… Но… Он же только что был с нами… Столько лет мы везде вместе. Монголия, Ирак, Пакистан… И вот теперь…
– Спокойно! Да, дружище, всё так. Это бывает… Это работа, помнишь?
Скат снова вскрикнул, освободился из хватки великана и снова подскочил к мёртвому пауку, от души пнув его тяжёлым ботинком прямо в жирную блестящую задницу.
– Помогло? – угрюмо спросил Прометей, всё это время наблюдая за действиями поддавшегося эмоциональному стрессу наёмника.
– Нет, но…
– Вот и не шуми. Криками делу уже не поможешь.
– Эй! Люди! – вдруг раздался из темноты взволнованный голос Андрея, судя по всему, возвращавшегося к нам. – Там ещё кто‑то лезет!
– А? – не понял Скат, рассеянно обернувшись на его голос.
Но остальные наёмники мигом отреагировали. Рассыпавшись полукругом и перекрыв весь проход, они взяли на прицел то, что выползало из примыкающего коридора. Я, Катя и Дмитрий последовали их примеру.
– Что там ещё за дрянь? – громко спросил Прометей, наблюдая, как луч света выхватывает из темноты огромную бледную амёбу с торчавшими спереди непонятными костистыми отростками. Размером чуть менее двух метров и в высоту около метра, она, омерзительно пульсируя в самых разнообразных местах, с ужасающей неторопливостью ползла прямо на нас. Во тьме это выглядело очень страшно. Мутант не издавал ни звука и это пугало больше, чем если бы он громко ревел или выл.
– Осторожно! – крикнул Костолом. – Не знаю что это, но подпускать эту заразу близко не стоит.
– Ненавижу мутантов! – крикнул Скат. – Огонь!
Сразу несколько очередей самого разного калибра вонзились в тело амёбы. Её рвало на части, летели фрагменты, брызги и ошмётки. Но, вопреки ожиданиям, тварь, совершенно не обращая внимания на телесные повреждения, продолжала методично и совершенно невозмутимо ползти вперёд, опять‑таки, не издавая при этом никаких звуков. Я настолько был ошеломлён, что даже не попытался воспользоваться электрической пушкой.
– Да ну на хрен! – Прометей опустил ствол. – И что теперь делать?
Мутант, а это непременно был он, медленно, но уверенно подползал всё ближе и ближе.
– В стороны! Живо! – заорал Костолом, запустив руку в жилет‑разгрузку.
Дзинь! Звяк!
Мы, словно перепуганные тараканы, разбежались кто куда, прячась за колоннами.
Граната упала прямо под мерзкого слизняка.
Рвануло знатно – советские гранаты практически ничем не уступали современным забугорным.
Всё затянуло белым дымом, запахло жжёным. Я был готов поклясться – половина наших оглохла от такого звучного приветствия.
Но даже через дым было видно – слизень, лишившись целого фрагмента, упорно продолжал ползти вперёд. На полу, стенах и даже на потолке в самых разных местах висели ошмётки желеобразного студня, лежали кучки слизи. Спереди, у мутанта красовалась полуметровая рваная рана, но, как и большинству здешних тварей, физически повреждения были не так уж и страшны. Да и кровопотеря слизню не грозила – у него её попросту не было.
А дальше произошло страшное!
Уже будучи на расстоянии около полутора метров от расстрелянного паука и лежащего на полу мёртвого наёмника, мутант вдруг остановился. Слегка увеличился в размерах. А затем, совершенно неожиданно, откуда‑то из‑под бесформенных отростков, с громким сухим треском ударила фиолетовая молния. Запахло озоном.
Молния, по‑видимому, целенаправленно угодила прямо в лежащее посреди фойе тело совсем недавно погибшего наёмника. Труп конвульсивно содрогнулся. Ещё раз. А затем, вопреки всем существующим законам, он, подобно монстрам из старых фильмов ужасов, медленно, с неестественным хрустом поднялся, а затем и вовсе встал на ноги. Слизень же, отстрелявшись, как‑то сжался, обмяк и без малейших движений остался лежать на прежнем месте.
Сказать, что мы были в шоке – ничего не сказать. Только что прямо перед нами был реанимирован мертвец. Мрак, смотря мутными глазами куда‑то в пустоту, стоял посреди помещения, шатаясь из стороны в сторону.
– М‑мерг‑х! – прохрипел он, а затем с противным хрустом повернул голову направо.
– Мрак? – осторожно окликнул его Скат.
Мертвец резко обернулся на звук человеческого голоса. Бледный как смерть, с изуродованным лицом, рваными ранами и измазанным кровью комбинезоне, наёмник был похож на выползшего из могилы вурдалака. Изо рта текли слюни и кровь. Конечности хрустели так, что невольно создавалось впечатление, будто прямо сейчас они ломались сами собой.
– Боже! Скажите, что это всё нереально! – пробормотала Катя, отходя назад. – Ну, пожалуйста, скажите.
– Это реально! – ответил ей Дмитрий, вытаращившись на то, что совсем недавно было живым человеком. – Труп ожил! Вот так дерьмо!
Воскресший наёмник стоял на том же самом месте, шатаясь из стороны в сторону и глядя куда‑то в замкнутое сверхпространство упомянутого выше помещения.
– Пху‑сть? Кыы‑х!
Если учесть то, что ни губ, ни дёсен, ни левой щеки у мертвеца уже не было, то неудивителен тот факт, что попытка у ожившего наёмника построить диалог оказалась весьма неудачной.
– Мрак? – пристально глядя на стоящее посреди фойе тело, Костолом сделал шаг ему навстречу. – Это ещё ты?
– А‑а‑аргх! – прорычал мертвец и, вскинув руки, неожиданно шустро бросился на Костолома.
Тот, хоть и оторопел, но был готов и к такому повороту событий. Серьёзная подготовка – всё на уровне рефлексов.
Классическим борцовским захватом тот подхватил его и, перекинув через голову, обрушил переставшее подавать признаки жизни тело прямо на бетонный пол.
Захрустели суставы и кости.
После такого броска живой человек уже не поднялся бы на ноги. Но мертвец, рассеянно вращая глазами, хрустя костями и выбитыми суставами начал подниматься.
Костолом чудовищным ударом ноги, отшвырнул тело в сторону. Хрустнула челюсть, посыпались зубы.
Но мертвец и на этом не успокоился.
– Да что же это… Сделайте уже что‑нибудь! – громко вскрикнула Катя. – Остановите его!
Щёлк! Хлопок!
Тело грохнулось на пол и больше не двигалось.
Тишина опустил ствол «Прибоя», выругался, сплюнул на пол и отошёл в сторону. Мертвец лежал на полу, с кроваво‑чёрной дырой во лбу. Попыток встать, да и вообще, совершить какие‑либо телодвижения бывший наёмник предпринимать уже не стал. Классический пример того, что мертвец прекращает жизнедеятельность после повреждения головного мозга, лишь подтвердил одноимённую теорию, так часто описываемую в фильмах.
