Продавец приключений

– Да это и понятно, – сказал командир. – Наше путешествие фактически подошло к концу, он решил, что с нами ему более делать нечего, и, может быть, сейчас уже летит в другом звездолёте.

Вечером экипаж «Искателя», разодетый в самые живописные костюмы, прибыл в городской парк, сверкающий огнями. Во главе шагал великий астронавт, так и оставшийся в своей скромной, известной всему приключенческому миру кожаной курточке. Когда он вступил на главную аллею, бабахнул разноцветный фейерверк и навстречу ему вышли правители планеты. После тёплого приветствия премьер‑министр просунул под локоть командира своё самое большое щупальце и увёл его в беседку, где уже собрались самые важные государственные деятели Кассиопеи.

«Сейчас начнётся маскарад», – подумал Саня, страстно надеясь хотя бы на самое завалящее происшествие.

Из боковых аллей на экипаж «Искателя» с хохотом нахлынула толпа молодых местных жителей и увлекла его за собой на танцевальную площадку. Саня, в борцовском трико, рысил, затёртый в толпе, не упуская из виду затылки своих товарищей.

На эстраде дожидался оркестр из десятка музыкантов. Дирижёр взмахнул палочкой, и музыканты ударили по струнам электрогитар одновременно всеми своими щупальцами. Из толпы вылетела пара кассиопейцев в заячьих масках и понеслась мелким галопом по кругу, за ней вторая, и начался бурный бал‑маскарад.

Теперь наблюдать было легче. Вон в противоположном углу танцплощадки Кузьма, одетый в ушанку, тулуп и валенки; он топтался в сторонке и деликатно кашлял в кулак. Ему всё это в диковинку, он поглядывал, будто не веря своим глазам, и качал головой: мол, скажите пожалуйста, что делается на белом свете!

А в двух шагах от Сани среди танцующих прыгали в такт музыке Царевна‑лягушка и очень скромный Иванушка‑дурачок в очках, придающих ему умный вид.

– Хочу мороженое, – сказала Царевна‑лягушка тоном, каким посылают на эшафот.

– Сейчас‑сейчас, – засуетился Иванушка‑дурачок; он зашарил по своим карманам, поглядывая по сторонам, сказал: – Ах, это, очевидно, там! – и убежал куда‑то.

Царевна‑лягушка сразу же сникла, стала несчастной. Саня забыл о своей роли и решил подойти пожалеть её, но, пока он придумывал утешительные слова, вернулся Иванушка‑дурачок.

– А где мороженое? – спросила царевна, вновь становясь величественной.

– Мороженое? Ах да, мороженое! Мороженого нет, – отрезал Иванушка‑дурачок; теперь он держался развязно, будто оставил свою воспитанность там, куда уходил.

– А между прочим, я настроилась, – холодно сказала царевна.

– Ничего, не помрёшь без мороженого, – заметил Иванушка‑дурачок и грубо захохотал над своей не очень остроумной шуткой.

Царевна‑лягушка проглотила язык от неожиданности и покорно запрыгала со своим совершенно неузнаваемым партнёром.

– Паршивая планета! – заявил Иванушка безапелляционно. – Широкой натуре так и негде развернуться. То ли дело знаю я одно созвездие, называется Скорпион! Слыхала? Не махнуть ли нам, крошка, к Скорпионам? «Там деньги и танцы на каждом шагу…» – пропел он противно.

«Да что с ним стряслось?» – удивился Саня.

– По‑моему, вы не Петенька, – произнесла царевна задумчиво. – Понимаете, наш Иванушка‑дурачок очень застенчив. Потом, у вас почему‑то и вправду глупый вид, потому что… потому что вы забыли надеть очки!

– Да ну? Не может быть! – протянул Иванушка недоверчиво и потрогал свою переносицу. – Мать честная, в самом деле забыл!

Тогда и Саня заподозрил что‑то неладное. Вдобавок появился ещё один Иванушка‑дурачок. Этот держал в руках по стаканчику мороженого, и на маске его сияли очки.

– Разве я никуда не уходил? – спросил он голосом штурмана и уставился на второго Иванушку.

– Проклятье, они раскусили меня! – мрачно зарычал самозванец. – Но ты всё равно будешь моей!

– Ах, – покорно вздохнула Марина и, лишившись сознания, упала на подставленное плечо самозванца.

Самозванец издал победный клич, выбежал на середину площадки и завертелся волчком, отыскивая дорогу для бегства. Оркестр перестал играть, а девушки‑кассиопеянки завизжали. К самозванцу с разных сторон устремились Саня и Петенька.

– Стойте! Ей же так неудобно! – закричал Петенька, поправляя на ходу очки.

А юнге на бегу почудилось, будто бы Марина сердито проговорила с зажмуренными глазами:

– Да похищайте же, в конце концов! Что вы топчетесь?!

– Думаете, это легко? – ответил негодяй раздражённо.

Заметив, что все пути отрезаны, самозванец крикнул:

– Ваша взяла и на этот раз! – скинул Марину прямо на руки подбежавшему Сане и вскочил на забор. – Но всё равно она будет моя! – гаркнул самозванец, сидя верхом на заборе, затем перекинул ногу и исчез за оградой с дьявольским хохотом.

Марина, очевидно, поняла, что теперь можно прийти в себя. Она открыла глаза и стала на собственные ноги.

– Это вы мой спаситель? – спросила Марина, глядя только на штурмана.

– Что вы! Он оставил вас сам. Просто у него ничего не вышло, – признался честный Петенька.

– Вот как! – произнесла Марина с явным разочарованием.

Но юноши уже устремились в погоню за негодяем.

Юнга мигом перемахнул через забор. Он услышал краем уха, как следом прыгнул на забор штурман и сорвался при первой попытке.

Вглядевшись в темноту, Саня заметил чёрный силуэт, улепётывающий по газону, и пустился в погоню. Беглец остановился на мгновение на развилке пустынных аллей, и к нему вылезли из кустов три долговязые фигуры. Они походили на тугие шары, передвигающиеся на длинных соломенных ножках.

– Смывайтесь! Он гонится за мной! – сказал самозванец, указывая на торопящегося Саню; после этого он юркнул в кусты, там послышался треск сучьев, и всё затихло.

А трое долговязых метнулись в одну сторону, в другую и побежали вдоль по аллее – неуклюжие, раскачиваясь на длинных и тонких ногах, будто на ходулях. Один из них повернул голову и крикнул:

– Лучше нас не догоняйте! Ух какие мы страшные!

– А мы никого не боимся! – ответил Саня, мчась в темноте по аллее.

– Жа‑аль, – разочарованно протянул угрожавший, и длинноногие прибавили прыти.

Они свернули на поляну, освещённую кассиопейской луной, и растаяли на фоне чёрного холма – ни дать ни взять вошли в него, – и тотчас же безобидный холм вздрогнул, зарокотал. С него посыпались деревья, и холм взлетел над парком. Он описал короткий круг, разгоняясь, и ушёл ввысь, к звёздам, и там пропал. Напоследок в блеске луны перед взором Сани мелькнули два слова «Три хитреца», вырезанные, очевидно, кем‑нибудь из гуляк.

– Это она, та самая комета! Я узнал её! – закричал подоспевший Петенька.

Потом откуда‑то взялся Барбар и начал возмущаться с подозрительным рвением:

– У, безобразники!.. Красть девушек посреди маскарада! Это что ж такое?!