Продавец приключений

«А здесь благодать, – подумал Петенька. – Вот освободим Марину, и поселимся мы с ней на этой расчудесной планетке. Я буду заниматься ядерной физикой, а Марина разводить цветы. А кот Мяука, может, перестанет бить баклуши и начнёт день‑деньской носиться за бабочками. И всем будет так хорошо».

Он брёл, стараясь не ступать на цветы, и солнечные поляны на его пути сменяла лесная прохлада. По веткам деревьев, похожих на орешник, сновали пушистые зверьки – вылитые белки, и ни капли не боялись его.

Он шёл и шёл куда глаза глядят, пока его слух не уловил сквозь пение птиц звонкие голоса. Вдобавок ко всему планета оказалась обитаемой. С тех пор как Барбар сбил его из рогатки, ему положительно везло.

Он свернул на голоса и после десятка минут быстрой ходьбы очутился на опушке, которая так и кишела детьми.

Дети играли в пятнашки и в жмурки, гоняли футбольный мяч, лазили на деревья, прыгали через скакалки, возились в песке и нянчили кукол. Над опушкой висел, не умолкая, невообразимый крик, словно над ней натянули купол из невидимого, но звенящего металла.

Петенька поискал глазами кого‑нибудь из взрослых и не нашёл. Дети были предоставлены самим себе. Он долго стоял незамеченным. Потом на него обратили внимание – вначале один ребёнок, за ним второй, третий, и постепенно игры затихли. Дети разглядывали его молча и с любопытством. Кое‑кто засунул палец в рот.

– Здравствуйте, дети, – сказал Петенька, приветливо улыбаясь.

– Здравствуйте! – ответили дети вразброд.

– Я – дядя учёный. А где ваши родители? Или, скажем, воспитательница?

– Мы не знаем, кто это такие, – ответил мальчик, державший в руках футбольный мяч.

Петенька пропустил мимо ушей странный смысл его ответа, допустив тем самым ошибку, и удивлённо спросил:

– Но как же вы здесь очутились одни?

– Мы не очутились. Мы всё время здесь, аж с самого утра. У нас Страна Детей, – сказал другой мальчик, удивляясь, в свою очередь, неведению иноземца.

– И большая страна? – пошутил Петенька.

– Самая великая, – строго поправил мальчик, сидевший на деревянной лошадке.

– Пусть будет так, – засмеялся Петенька. – А какие страны там, за лесом?

– На свете лишь одна страна – наша! А за деревьями ничего нет совершенно, – ответил мальчик с мячом, оглядываясь нетерпеливо.

– Положим, на свете стран очень много, столько, что не счесть, – возразил было Петенька. – Ну да речь не об этом. Я вот хочу спросить: неужели у вас не появлялись другие люди? Ну, такие высокие, как я?

– Один раз! И такие смешные, – сказала девочка с куклой. – Мужчины с усами и в красных платках. И девушка с кошкой. Сели в кружок, а девушка стала рассказывать про серого козлика. Мы хотели спрятаться за деревом и послушать…

– А они как закричат: «Спасайся, дети идут!» Схватили девушку за руки и как убежали! – перебил её мальчик на деревянной лошадке, очень довольный собой и своими приятелями.

– И давно это было? – спросил Петенька, замирая.

– Давным‑давно! Они были сейчас, – сообщила девочка с куклой.

– Сейчас? Как же можно быть сейчас? – удивился Петенька.

Он машинально взглянул себе под ноги и увидел, что планета не вращается вокруг своей оси, и, значит, время здесь стоит на месте, а дети совершенно не растут.

Пока он размышлял над этой загадкой, мальчик подбросил мяч и зафутболил его между деревьями.

– Гол! Гол! – завопили мальчишки.

И на опушке возобновилась прежняя кутерьма. Загудел тугой мяч, замелькали скакалки, бабах! – захлопали игрушечные пистолеты. А девочка, та, что отвечала Петеньке, запела колыбельную над голубоглазой куклой.

«Что же это? Ребятишки совсем без присмотра, а я только о себе думаю», – пожурил себя Петенька и закричал, похлопав в ладоши:

– Дети, дети! Ша!

Но им до него уже не было дела. Тогда он схватил за штанишки карапуза, который, удирая от кого‑то, пытался проскочить между его ног.

– Ну а крыша‑то есть у вас над головой? – спросил он, ставя малыша на ноги, но тот не желал держаться на ногах, болтаясь в руках у Петеньки словно тряпичный. – А ну‑ка покажи мне дом, где вы живёте.

– Ой какой вы прямо надоедливый, – сказал малыш. – Ну как вы не понимаете, что сейчас из‑за вас меня запятнают!

Он привёл Петеньку на площадку с песком, где рой его товарищей что‑то строил, пыхтя, с помощью совков и песочниц.

– Тут их много, домов, – торопливо бросил малыш и убежал играть.

На площадке стояли крошечные домики из песка. Между ними тянулись линии, сохранившие отпечатки ладошек. Как догадался Петенька, они означали улицы. А маленькие строители лепили домик за домиком. Один из них, пухлый и розовощёкий, с упоением украшал песчаный город веточками зелени.

– Какие красивые дома! Прямо загляденье, – дипломатично похвалил Петенька. – Но как же вы спрячетесь в них? В такой дом ни за что не влезешь.

– Какой он, право, забавный, этот человек, – сказала девочка со скакалкой.

– А зачем нам прятаться? – запыхтел розовощёкий строитель.

– Мало ли что может случиться. Вдруг наступит холод.

– А что такое холод? – спросил карапуз, и глаза его стали круглыми.

И мигом дети окружили Петеньку, разинув рты. Он возвышался над их головами, точно шпиль.

– Как бы вам объяснить… Холод… В общем, когда температура становится ниже, и тебя всего трясёт, и зуб не попадает на зуб.

– Это, видно, очень смешно. Но так не бывает, вы придумали сами, – сказал разочарованно мальчишка, тот, что не расставался с деревянным конём.

– У нас всё время тепло и солнце. Прямо с утра, – похвастался мальчишка с игрушечным ружьём.

– Посмотрите туда! Там уже собираются тучи, – сказал Петенька.

Вдали над кромкой леса показалась тёмно‑серая тучка. Она разбухла на глазах, наливаясь чёрной краской. Можно было подумать, что её накачивал кто‑то, отсюда невидимый.

– Пройдёт немного времени, хлынет дождь, и мы промокнем до нитки, потому что у нас над головой нет ни одной крыши, – продолжал Петенька, обращаясь к ребятам.

– А что такое дождь? На кого он похожий? – робко спросила малышка с голубыми глазами и синим бантом; она катала за щеками язык.

– Дождь – когда сверху льётся вода. Он идёт и идёт и мочит всех, кто не успел укрыться. На кого дождь похож? Как бы вам сказать… Если он небольшой и тёплый, он похож на серебряные нитки, натянутые между небом и землёй. А бывает и так, будто опрокинули корыто с холодной и чёрной водой. И нет ему конца и края.