Проклятый
– Вам не за что просить прощения, мэтр Озарий. Вы спасали моему отцу жизнь, и за это я вечно буду вам благодарен. Не ваша вина, что противник оказался хитрее. Вы верный слуга, я запомню это. Ступайте и забудьте этот разговор.
– Да, ваше величество.
Оставшись один, Эриан подбросил в руке не пригодившийся кошель. Убрав золото, поднял с пола кинжал. Усталость притупила боль и гнев, но Эриан понимал – завтра они вернутся терзать его с новой силой.
Он прошел в спальню, верный Гремон помог раздеться. Впереди был второй день правления императора Эриана. Будет ли оно долгим, Эриан не знал. Но знал, что счастливым оно не будет никогда.
Глава 5. Во власти тьмы
О наступлении утра возвестили звуки. Забубнили, просыпаясь, грубые голоса, чаще зазвенел дверной колокольчик. Потянуло дымом – на кухне разожгли печь. Кар лежал поверх застеленной постели, слишком измученный, чтобы шевелиться, слишком напуганный, чтобы спать. Незаметно подступила слабость. Не темное искушение злом – простая усталость. Сдаться, прекратить борьбу, не оттягивать неизбежное…
Младенческий крик, резкий и неприятный, встряхнул неповоротливые мысли. Кар с трудом встал. Умылся из кувшина в углу. И вышел, направляясь к лестнице, запаху пищи и голосам из трактирного зала.
Они настигли Кара на верхней ступеньке – взволнованные, недоверчивые. Он задержался прислушиваясь.
– А ты не врешь? – спрашивал кто‑то.
– Оторви задницу от скамьи, сам убедишься, – огрызался другой.
– Моей заднице здесь нравится, – возразил первый, – а вот ты, пожалуй, врешь, чтоб получить дармовую выпивку!
Грянул смех. Второй голос обиделся:
– Глашатаи на площади второй час орут не затыкаясь, а вы здесь сидите, как мухи в навозе, только свое жужжанье и слышите!
– Но‑но! – вмешался третий голос. – За языком‑то следи!
– Да погоди ты! – перебил четвертый. – А ну как не врет? Зарезали, говоришь, в собственной постели?
Все смолкли. В тишине второй голос повторил с явным удовольствием:
– В собственной постели, да на глазах у любовницы!
– А что ж она не кричала? – не сдавался первый.
– А то и не кричала, – со значением пояснил второй, – что была околдована. Говорят, это дело рук брата‑принца!
У Кара подкосились ноги. Он прислонился к стене, беспомощно нашаривая рукоять кинжала на поясе.
На этот раз тишина была долгой. Потом все загомонили разом:
– Император убит…
– Пригрел змееныша на груди…
– Проклятие на Империи…
– Молодой принц…
– Проклятие…
– Что теперь будет…
– Жрецы…
– Налоги поднимут точно…
– Колдуны…
– Чуть что, поднимают налоги, точно вам говорю…
– Это еще не все! – крикнул вестник, и все разом смолкли. – Тому, кто поможет его найти, молодой император заплатит две сотни золотом!
Восторженные крики перебил голос, что первым начал сомневаться:
– Эй, трактирщик! Выпивку этому парню за мой счет!
– И за мой, и за мой! – подхватили другие.
Кар шатаясь вернулся в спальню. Закрыл дверь. Мысли скакали обезумевшим табуном. Эриан! Эриан поверил! Назначил награду! Мать… Что с ней будет? Если кто‑то войдет… Те двое… Трактирщик знает! Двести золотых…
Кар бросился к окну и тут же отшатнулся. Окно спальни трактирщика выходило во двор, где вчерашний слуга держал под уздцы пару оседланных коней, у двери беседовали о чем‑то трое в одежде торговцев, а чуть поодаль спешивался запыхавшийся всадник.
Бежать было некуда.
«Ты убедился, – сказала тьма. Кар не удивился ее возвращению. – Что ты сделаешь теперь, проклятое отродье? Станешь ждать смерти?»
Опять заплакал ребенок. Кар вытащил кинжал. Тьма рассмеялась:
«Ты не решишься».
– Я колдун, не так ли? – спросил Кар. – Змеиное отродье?
«Да… – прошептала тьма. – Да…»
Кар тихо вышел из спальни. Отчаянный детский плач доносился из‑за двери напротив. Кар толчком распахнул ее.
В комнате неприятно пахло детским бельем. На сундуке лежала стопка чистых простыней, на полу между сундуком и кроватью – ворох грязных. На столе чадила масляная лампа, бесполезная утреннем свете. Жена трактирщика с усталым видом качала колыбель, рядом возилась на полу девочка лет двух от роду, в одной короткой рубашонке.
Тьма стояла за спиной, и Кар не дал себе времени на раздумья. Прыжком очутившись возле девочки, поднял ее одной рукой, прижимая к себе, другой поднес к ее горлу кинжал. Девочка пискнула и затихла, осторожно дыша. Женщина вскрикнула.
– Не смей кричать. – Собственный голос показался Кару чужим. – Если хочешь получить ее живой, позови своего мужа. И ни слова, ни знака никому, или я убью ее!
Женщина закивала изо всех сил. Лицо ее стало совершенно белым. Оглядываясь, она выскочила за дверь. Младенец разорался еще громче, девочка заплакала. Ее тельце было маленьким и теплым, Кар чувствовал, как оно трясется от слез.
Карий, молочный брат принца Эриана, закричал от стыда и ужаса, но тьма насмешливо дышала в затылок, и крик замер внутри. Колдун, проклятое отродье, встряхнул плачущего ребенка.
– Тише! – приказал он.
В комнату ворвался бледный как смерть трактирщик. В руках он сжимал огромный топор.
– Не подходи! – Кар убедительно шевельнул рукой с кинжалом.
Трактирщик, не выпуская топора, повалился на колени.
– Ваша милость, не губите!
Женщина молча рухнула на колени у двери. Ее широко раскрытые глаза не отрывались от плачущей дочери.
– Ты говорил обо мне кому‑нибудь? – спросил Кар.
