Проклятый король и я

– Ваше величество! А можно нас как‑то уже освободить?

Король величественно кивнул и отправился к клетке, где томилась любимая дочь. Ну наконец‑то! А то так стоять, задумавшись о судьбах королевства, можно до утра. А ночь на дворе и хочется под одеяло!

У Стефана не было ключей, он просто приложил руки к прутьям решётки – замок с недовольным стоном поддался.

– Дочь! – Мужчина сгрёб принцессу в объятия и прижал к себе.

Вот это правильно. Так, как и должно быть.

– Папа! – На глазах рыжего кудрявого чуда выступили слёзы, а у меня в горле предательски сжался комок.

– Кто приказал запереть тебя и нашу гостью? – глядя дочери прямо в глаза, спросил король.

Мне захотелось закричать, что это его же любовница, мерзкая гадюка‑баронесса, чтоб у неё жареные слизняки изо рта выпрыгивали! Почему жареные? Очень кушать хочется.

Мы с мопсом терпеливо ждали. Наступила тишина. Злата… Девочка так же сильно, мужественно боролась с собой, как только что это делал её отец. Я прижала руки к груди – давай! Ты сможешь, малыш, я в тебя верю.

– Баронесса Вацлава!

От огненно‑рыжей макушки отделилась знакомая клякса – чёрная и… пахучая. Облачко подплыло к огромной собаке, зависло над белоснежным бантом и…

– Хлоп!

Баязет оглушительно чихнула.

 

Глава 4

 

Мне снилось, что я варю борщ. На свиных рёбрышках и говяжьей вырезке, как положено. Кастрюля царских размеров – хватит на целую свадьбу. Давно я такого не затевала. Как‑то не было ни времени, ни сил, да и зачем? Много ли нам с Кексом надо на двоих?

А тут…

Весело, ароматно булькает в наваристом бульоне картошечка, «зажарка» ворчливо шкварчит на сковороде, одуряюще пахнет нарезанный укроп. Мелко‑мелко шинкую капусту, обминая – пусть немного даст сок.

Кекс сидит на кухонном диванчике, выводя страдальческие рулады.

– У‑у‑у‑у‑у…

– Ты чего? – спрашиваю.

– М‑м‑м… – жалуется пёс и вдруг резво подлетает ко мне.

Вот это прыть! Прямо скажем, несвойственная моему персиковому другу.

– Да что с тобой? – я забываю про борщ, а ведь ещё секунду назад так нестерпимо хотелось стащить кусочек варёного мяса.

Открываю глаза.

Всё тот же балдахин, всё то же про́клятое королевство. И если вспомнить примету «На новом месте приснись жених невесте», то мне приснился борщ.

Наверное, я какая‑то неправильная ведьма. Ни в реальности с личной жизнью не получается, ни в сказке. Интересно, а в про́клятых королевствах, где наказанные за гордыню жители занимаются исключительно сыроедением, бывают феи‑крёстные? Мне бы это… Подсобить немного. Волшебством. Ну если, конечно, ещё можно что‑то исправить.

Тридцать пять. Работа, дом, Кекс. Дом, Кекс, работа… Так и живём после развода. Муж ушёл к другой. История, собственно, банальна до безобразия, вот только ломают такие «обычные» сюжеты фатально, по‑шекспировски – с хрустом напополам.

Кекс снова взвыл, и я поняла, что плачет мальчик вовсе не во сне, а наяву, по‑настоящему!

– Кекс!

Ну конечно! Что ж это я, а? За окном давно рассвело – закончилась наконец наша первая, сумасшедшая ночь в королевстве. Пёс изо всех сил терпит, стараясь не опозориться в замке его величества.

– Прости, малыш! Уже встала! Побежали!

Одеваюсь потеплее – собачий холод подземелий оставил неизгладимые впечатления. Где мои любимые штаны на флисовой подкладке? Ну всё. Я готова.

– Кекс, гулять!

Замок полон народу – не то что вчера. Видно, жизнь дворца в отсутствие монарха – история отдельная, но теперь его величество вернулось и спуску не дадут никому. Что ж, вполне ожидаемо. Стоит даже мне уйти из класса – такое начнётся! А если представить, что подростки не первый год грызут листики салата, то… Нет. О таком лучше не думать – слишком страшно.

Мы с Кексом проворно двигались по коридорам, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды со всех сторон. Замок словно подсказывал – уверенно спустились по незнакомой лестнице и уткнулись в тяжёлую дубовую дверь. Я налегла изо всех сил – и как они её только открывают со своей диетой на лютиках‑цветочках?

За дверью оказался садик. Маленький, уютный, с простеньким фонтанчиком в центре. Скульптура изображала ведьму в остроконечной, классической шляпе, в балахоне с широкими рукавами. Дама стояла, занеся руки над огромным котлом. Из её ладоней вода лилась в котёл тонкими струйками, а затем весело разбрызгивалась в бассейн из сотни крошечных дырочек. Камень потускнел от времени, что среди осенних красок смотрелось весьма органично. На полях шляпы дремали подгнившие осенние листья. Пышные, невысокие кусты, высаженные вокруг, с явным сожалением сбрасывали золотой наряд, стыдливо прикрывая оголённые ветви утренним мягким туманом.

Кекс презрительно фыркнул – нет, красиво, конечно, но в скверике недалеко от школы было не хуже. В нашем мире кормили лучше, а потому все эти красоты собачью душу грели мало.

Высокие стены задней части замка взлетают, растворяясь в ярко‑голубом небе – последняя улыбка осени на прощание, словно и не ноябрь. Скоро всё затянет свинцовыми тучами, повалит снег. Хотя… Кто знает, сколько в волшебном мире длится «бабье лето»?

В Питере уже несколько недель всё серое, никаких красок, а я всё равно… скучаю.

Кекс ткнулся носом в ноги.

– Ну что, мальчик? «Жить стало лучше, жить стало веселей»?

Мы обошли садик. Надо же было посмотреть, куда нас занесла судьба нелёгкая. Стоило нам выйти из‑за живой изгороди, как под ноги бросились с воем два мужика.

Испугавшись, схватила мопса на руки. Это ещё что такое? Не было печали.

– Помилуй, ведьма! – выл один, пытаясь схватить меня за руки.

– Мммм… Мммм! – мычал второй, горестно всхлипывая (немой, что ли?).

На столь красочное бесплатное представление тут же сбежался местный люд, при дворе короля Стефана обитающий.