Пространство и время
И тут в кают‑компании зазвенел бесстрастный голос Эжен:
– Срочный видео вызов центральной диспетчерской станции Земли…
– Великие Странники! – ахнула Милли, округлив глаза.
– …Согласно протокола настройки, ввиду отсутствия членов экипажа в центральном посту соединяю канал связи с каютой капитана. Точка соединения недоступна. Соединяю канал связи с кают‑компанией.
И на круглом экране‑иллюминаторе вместо длинной серебристой рыбины ускорителя появились два человека, находящиеся в благородном интерьере: видный, холёный мужчина в умопомрачительном костюме и женщина – томная блондинка, хорошо выдержанная в солярии.
– Мама! Папа! – вырвалось у нагрузочного специалиста, сидящего как раз напротив экрана.
Пилоты‑практикантки, находившиеся к дисплею спиной, разом вскочили и прижались к стенке сбоку от него, вне поля зрения камеры. Стажёры в белом, то есть Макс и Алекс, успевшие во время доклада Эжен слинять на камбуз, благоразумно предпочли оттуда не высовываться. Поэтому перед взорами почтенных родителей предстал их драгоценный ребёнок, одиноко ужинающий за большим круглым столом в компании двух взрослых мужчин, стоящих навытяжку справа и слева от него.
– Тимочка! – нежно заголосила мама. – Тимусенька! У тебя всё в порядке?
– Нам сообщили, что произошла авария, – со строгой душевной теплотой заговорил папа. – И больше никакой информации…
– Мама… Папа… Всё хорошо… Всё нормально… – испуганно попытался успокоить родителей Тим Том.
– Тимёночек! Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? Ты хорошо питаешься?
– Нас должны были уведомить в первую очередь! – В голосе папы появились стальные нотки. – Кто из вас капитан этого корабля?
– Я… Гхм… Второй пилот Санчес. Капитан занят… неотложными делами…
– Мама… Папа… Не надо… Я вам объясню… Потом… – сбивчиво пытался вклиниться в словесный поток растерявшийся сын. Уши его горели, руки нервно прыгали по столу, на лице застыла умоляющая плаксивая гримаса.
– Тимуленька!
И тут в разговор вступил Ли Ниразо.
– Позвольте представиться. Я менеджер полёта, – плечи его расправились, глаза заблестели, и по степени импозантности он, пожалуй, сравнялся с папой специалиста. – Я ответственно заявляю, что ваш сын находится в полном здравии и благополучии. Отказ техники никакой угрозы для его жизни и здоровья не представлял, последствия устраняются. Уверяю вас в совершенной и полной безопасности прибывшего проходить подвиги Геркулеса стажёра Тома!
Его речь произвела сильное впечатление на взволнованных родителей. Мама нервно прижала стиснутые руки к груди, папа смягчился лицом. Стажёрки‑пилоты стояли у стены с вытаращенными глазами и, похоже, прилагали неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться в голос. Милли прикрыла распахнутый рот ладонями, Лита прикусила нижнюю губу, Нэя вообще, закрыв лицо руками, сползла вниз по стеночке, плечи её беззвучно тряслись. Тим Том сидел красный, как переносной огнетушитель.
– Мама… Папа…
– Тимусенька! Мальчик наш! Герой ты наш! Геркулес…
– Что бы ни случилось в полёте, я знаю – любые трудности тебе по плечу!
– Не беспокойтесь! Я буду лично контролировать обстановку на корабле!
– Ах! Благодарю вас! Я чувствую к вам особое доверие. Вы такой же зелёный, как наш сыночек…
– Я вижу, что руководство кораблём находится в руках достойных людей!
– Мама! Папа!
– Бай‑бай, Тимочка, не скучай, лапочка, не скучай!
– Удачного старта в Пространство, сын!
И на экране снова появился неисправный ускоритель, уезжающий на диагностику. Второй пилот опустился в своё кресло и беззвучно захохотал, закрыв лицо ладонью. Практикантки наконец‑то громко заржали. Тим Том швырнул на стол зазвеневшую вилку и бросился вон из кают‑компании.
– Вот видите! – важно сказал менеджер. – Я всё‑таки незаменимый человек на этом корабле!
Санчес, продолжая смеяться, прикрылся второй рукой. Ли Ниразо невозмутимо вышел и полез по трапу в свою каюту, как было видно через открытую дверь.
Насмеявшись до изнеможения, девицы спустились в кубрик. Тим Том плакал, уткнувшись в подушку, а Макс бормотал что‑то успокоительное и, благо позволял высокий рост, бережно гладил его по плечу татуированной лапой.
– У вас тут что – нежная мужская дружба? – невинно поинтересовалась Нэя.
– Теперь понятно, как ты попал сюда геркулесить, – желчно сказала Лита. – Твой папочка кто – член Мирового Совета?
– Представляю, каких денег это стоит – связаться через центральную, – сурово бросила Милли.
– Да вы… да вы… – зарыдал несчастный Геркулес, – да вы мне просто завидуете! Вы не только грубые… не только злые… вы… вы… вы инкубаторские!
Стажёрки застыли на пару секунд, переглянулись и, ни слова не говоря, полезли в свои ячейки.
Вернулся Алекс, закончив дела на камбузе.
– Я со своими предками сразу связался, – сообщил он. – Чтоб зря не дёргались.
– И я родакам запостил, – прогудел Макс. – И всему сообществу тоже…
– Ага… – проскулил Тим Том. – В корабле гаджет не ловит…
– Так вышел бы на площадку…
В полном молчании все стали укладываться спать.
– Тимочка, – со всей возможной для неё душевностью промолвила Нэя, устраиваясь поудобнее, – лапочка моя, не переживай. Хочешь, я буду тебе вместо мамы? Так ты только скажи. Грудью кормить, конечно, не обещаю, а в остальном…
Тим Том не ответил, только отвернулся к стене и, всхлипнув, перевернул зарёванную подушку.
Глава шестая. Синдром космической адаптации
Ускоритель привезли уже под утро, и все практиканты проснулись незадолго до подъёма от толчков и глухого металлического лязганья – установщик пристыковывал его к кораблю. Снова засыпать не имело никакого смысла, и молодые члены экипажа начали потихоньку выползать из своих ячеек. Алекс, которому предстояло опять топать на камбуз, окончательно загрустил – до него только сейчас стало доходить, что теперь надо будет заниматься этим изо дня в день, без выходных, почти два года. Чесаться он уже перестал, и пятнышки на его лице стали гораздо менее заметны.
– Завтрака, наверное, сегодня не будет, – с тайной надеждой предположил он. – Эту башню уже поставили, сейчас к койкам пристегнёмся и вперёд!
– Иди‑иди, лентяй! – скомандовала ему Лита. – Если и полетим сегодня, то, как и вчера, вечером.
