Пространство и время
– Почему это?
– Потому что Земля вращается! В интернате учился?
– А что, нормально не объяснить?
– Космопорт два раза в сутки проходит через плоскость эклиптики, – терпеливо стала разъяснять из‑за шторки Милли. – Утром и вечером. Но во второй раз, вот как раз сейчас, у нас фазовый угол с танкером не совпадает.
– Ничего не понял…
– Ну, значит, не судьба. Иди‑иди, люди есть хотят.
После завтрака, как и накануне, настало время подготовки к предстоящей невесомости. Весь экипаж тщательно проверял – всё ли прикреплено, привязано и упаковано, не будет ли что‑нибудь летать по кораблю после выведения. Потом был лёгкий перекус вместо обеда, и наконец стажёры снова пристегнулись к своим спальным местам. На этот раз волнение несколько притупилось, и в кубрике началась непринуждённая болтовня. Специалист по полезной нагрузке после пережитого накануне стресса лежал молча, в беседы почти не вступал и вообще вёл себя, как и подобает настоящему опытному космонавту – не ныл, не скулил и в туалет не просился.
– А почему вчера капитан сам время называл перед запуском? – спросил Алекс. – Все доклады робот делал, а тут – он сам…
– Традиция такая раньше была, – ответила Милли. – Последние десять секунд капитан должен отсчитать лично, чтобы все знали, кто тут главный. Это нам препод по астродинамике рассказывал. Смешной такой старичок. Он когда‑то пилотом на астероиды ходил.
– Не традиция, а примета, – поправила Нэя. – Если капитан чётко отсчитает и не собьётся, то полёт закончится удачно. А если нет – жди проблем…
– Глупости всё это, – оборвала её Лита. – Предрассудки. Это, как чёрная кошка, которая дорогу перебежала. Я, когда стану капитаном, отсчёт вести не буду. На новых кораблях давно уже никто ничего не отсчитывает.
– Ага. Я на лайнере не слышал… – подал голос Тим Том.
– Центральный! Докладывает врач, – Макс, очевидно, вспомнил о своих обязанностях. – Показатели … это… в норме. Превышений нет.
– Доклад принят! – весело отозвалась из рубки Салли.
– Готовность десять минут, – раздался голос Эжен.
Разговоры постепенно прекратились. По мере приближения момента старта волнение практикантов стало нарастать, потому что полной уверенности в успехе уже ни у кого не было. Полетим – не полетим… полетим – не полетим…
– Центральный! Показатели пульса пошли вверх, – доложил доктор. – У всех… кроме меня…
– Принято, – ответила Салли.
В этот раз только она одна связывалась с кубриком. Капитана пока ещё ни разу не было слышно – словно его и не было в рубке. Да и вообще его сегодня никто из стажёров не видел.
– Готовность три минуты. Есть предварительный запуск силовых установок.
«Полюс», как и вчера, мелко завибрировал. Затём снова прошла минутная готовность, отошли заправочные штанги на экранах.
– Начинаю обратный отсчёт, – раздался вдруг голос командира корабля, сегодня, почему‑то, особенно низкий и хриплый. – Десять, девять, восемь, семь…
Стажёры непроизвольно напряглись в своих койках. Вот сейчас, сейчас… Нет, пронесло.
– Шесть, гхм, пять‑четыре, три…
Где‑то неподалёку зародился и заполнил весь кубрик ровный могучий гул.
– Два, один…
Гул становился всё громче и громче, переходя в рёв и сопровождаясь свистом – исполинские турбонасосы ускорителей тоннами гнали компоненты топлива в камеры сгорания.
– Ноль!
И практиканты спинами, прижатыми к гидроматам, ощутили мягкий, но какой‑то давящий толчок – корабль оторвался от стартового стола.
– Ура‑а‑а! – заорала Лита, будучи не в силах сдержать эмоции. Нэя на верхней полке оглушительно завизжала. А Милли радостно закричала внизу:
– Поехали!
Стажёры стали переключать свои дисплеи с камеры на камеру, торопясь налюбоваться окружающими видами. Ускорители исторгали из себя струи яркого пламени, а стартовая площадка, газоотводные лотки, подъездные пути, заправочные мачты – всё это плавно удалялось, уменьшаясь в размерах. Тёмная тень «Полюса» побежала по земле в противоположную от солнечного света сторону.
– Круто! – пробасил с нижней полки Макс.
– Ну да, прикольно, – добавил Алекс.
– Время полёта одна минута. Высота шесть восемьсот, скорость двести девяносто, тангаж семьдесят девять, – доложила Эжен.
Белую сигару «Полюса» на экранах затянуло молочной дымкой, словно корабль попал в облако, хотя небо впереди него только что было совершенно ясное и безоблачное.
– Это что, дым? – испуганно завопил Тим Том, стараясь перекричать гул двигателей.
– Это эффект Прандтля‑Глоерта, лапочка! – закричала Нэя. – Правда, красиво? Сейчас мы обгоним звук!
И в подтверждение её слов по кубрику прокатился громовой раскат – разгоняющийся корабль преодолел звуковой барьер.
Разговаривать было трудно – грохот двигателей давил на уши, спальные ячейки мелко дрожали, и казалось, что сам воздух в кубрике вибрирует, превратившись в тягучую плотную жидкость. Корабль всё быстрее и быстрее набирал скорость и высоту, тяжёлая лапа перегрузки всё сильнее прижимала практикантов к гидроматам, и всё труднее и труднее становилось поднимать руку, чтобы переключить дисплей на другую камеру.
– Две минуты полёта, – бесстрастно комментировала Эжен. – Высота сорок восемь семьсот, скорость тысяча сто, тангаж пятьдесят один.
«Полюс» постепенно опускал нос к востоку, начиная набирать орбитальную скорость. Горизонт вокруг стремительно расширялся, небо темнело на глазах, на западе сияло заходящее солнце, а впереди уже показалась безбрежная гладь Атлантического океана.
– Десять секунд до отделения стартовых ускорителей.
– Ребята! Сейчас будет трясти, не пугайтесь! – крикнула по интеркому Салли.
Рёв двигателей оборвался, раздался гулкий удар, и корабль вздрогнул всем корпусом. Гидроматы, сдавленные до этого перегрузкой, распрямились, прижав практикантов к ремням. Ускорители лепестками разошлись в разные стороны, и было видно, как они разворачиваются, готовясь к посадке. И тут же внизу снова загрохотало, корабль затрясло, и блестящие палочки ускорителей исчезли вдали.
– Ай! Это что такое? – испуганно вскрикнул повар.
