Пространство и время
– Ты, Лита, думай всё‑таки немножко! – сердито сказала Нэя. – У тебя уже второе порицание. Так и до предупреждения докатиться можно.
– Ну и что?
– Что, что… Сама знаешь, что! Поставят тебе хронический терроризм! Будешь потом в оранжевом костюмчике законы хором разучивать!
– Да ну… Мы нашему Глобальному Сплочению слишком дорого обошлись. Кто же потом мои долги отдавать будет? Это домашние детки пусть боятся. С мамы и папы всегда сдерут…
Лита снова отвернулась к стенке, но сон, конечно же, не пришёл. В расстроенных чувствах и с недовольным лицом она поднялась в рубку на вахту. Сменённая Милли пошла отдыхать.
– Эдди, – задумчиво спросила нахмуренная космолётчица (стажёры уже запросто общались с пилотами), – мы ведь в справедливом мире живём?
– Разумеется. Даже, можно сказать, в идеальном. Свобода, равенство, братство. Проверь‑ка текущие параметры траектории для тренировки.
Лита включила картплоттер перед своим креслом.
– А мне иногда кажется, что нет. Ни равенства нет, ни братства…
Она, несомненно, имела в виду только что произошедший инцидент, но второй пилот, еще не извещённый о последних событиях, понял её по‑своему.
– Ты о ваших приключениях в Браун‑сити? Знаешь, мы с Салли, когда там гуляли, иногда тоже чувствовали к себе негативное отношение со стороны местных.
– А вы почему? Ну я‑то понятно…
– Почему? Хм… Раньше, когда я только попал в Пространство, такого ещё нигде не было. Даже слова такого не было – «космит». Все были землянами, только одни жили на Земле, а другие уже от неё отвыкли.
– Да знаю я, знаю! Отвыкли от земной силы тяжести и возомнили себя богами, живущими на небесах. Комплекс неполноценности плавно превратился в манию величия. Мы ещё в академии про это наслышались. Это что, повод – ненавидеть других людей просто потому, что ты размагнитился? А как же наше Глобальное Сплочение?
– Понимаешь, если ты размагнитился, у тебя ещё остаётся какой‑то шанс… так сказать, намагнититься. А вот если ты родился при пониженной тяжести, то всё. Другие будут купаться в море, гулять в парке, дышать свежим воздухом под голубым небом, а ты этого изначально лишён. Без вариантов.
– Так ведь им же теперь в качестве компенсации пожизненно пособия платят – целевые, ежемесячные… И чудес всяких столько сейчас для них понастроили! Аквапарки разные, грин‑зоны, биосферы…
– Всё равно это всего лишь жалкое подобие Земли. Вот и завидно некоторым.
– Ну вот ещё! Не завидовать надо, а спортом заниматься! Ведь есть же космиты, которые адаптировались на Земле. Показывали по Сети в новостях.
– Ну да. Один, может, из тысячи, и то какой ценой! Автоколяска, экзоскелет… Разве это жизнь? Ты сама‑то долго проживёшь при шестикратной перегрузке?
– Подумаешь! Я двенадцать «же» спокойно выдерживаю.
– Так ведь кратковременно! А если постоянно так жить? – Санчес помолчал. – Конечно, не все космиты так плохо относятся к землянам, далеко не все… Ну, что там с нашей траекторией?
– Сейчас, – отозвалась Лита. Настроение у неё испортилось окончательно, на душе было сумрачно и неловко. Она ведь и сама вела себя в Браун‑сити не лучшим образом. Эх, если бы не тот злосчастный коктейль…
Глава девятая. Выбор профессии
На экране картплоттера тускло светились кривые линии, плавно переходящие в эллипсы и гиперболы, мерцала сетка координат, ровными столбиками зеленели числа, отображающие те или иные физически величины.
– Ну давай, посмотрим… – Салли стала проверять параметры траектории, которую рассчитала Нэя. – Так… так… Ну что же, неплохо, совсем неплохо для первого раза. Только с гравитационным маневром у Луны было бы, конечно, красивее. Экономия топлива и времени.
– Звёздная пыль… Точно! Забыла…
– Не переживай. У меня, помнится, ещё не такие недочёты были. А вас неплохо учат в академии!
– Так ведь нас же с самого рождения готовили на космонавтов. И интернат был со специальным уклоном.
Третий пилот внимательно посмотрела на практикантку.
– А если бы вы захотели выбрать другую профессию?
– Ну‑у… Можно было бы, наверное. А зачем? У нас же есть все данные, чтобы стать пилотами. Абсолютное здоровье, способности, биочипы…
Салли откинулась на спинку кресла и стала задумчиво смотреть на экраны. Бледная долька Луны, поначалу огромная, уже сравнялась в размерах с освещённой половинкой Земли. Скоро они станут совсем маленькими и растворятся в лучах Солнца…
– Скажи, Нэя, у вас что, действительно никогда не было родителей? – осторожно спросила она вполголоса.
– Конечно. А зачем они нам нужны?
– Странно. Вы как будто сироты…
– Ну да, нам рассказывали, что раньше дети иногда оставались одни – потерялись, например, или родители погибли. Их все жалели. А нас жалеть не надо! Нас специально вырастили в биореакторе. Это же целая программа, принятая Мировым Советом – освобождение человечества от непотизма.
– От чего?
– Ну, короче говоря, от родственных связей. А то ведь всякий, кто занял высокую должность, или просто очень богатый, так и норовит своего детёныша на тёпленькое местечко пристроить, хотя он этого, может быть, и не заслуживает! – Нэя оторвалась от картплоттера, заговорила возбуждённо, размахивая руками, и ногти у неё потемнели. – Вон, Тимочку, лапочку нашего, мама с папой засунули сюда на подвиги Геркулеса, а он даже унитаз чистить не хочет!
– Так ведь каждый человек заботится о своём ребёнке, старается, чтобы ему жилось как можно лучше…
– Так надо, чтобы всё было по‑честному! А то одни канализацию чистят или официантами работают, а другие по Солнечной системе катаются. А за какие заслуги? Подвиги для всех должны быть одинаковые!
– А если у тебя ребёнок будет…
– Что? Ещё чего! Зачем мне ребёнок? Лет через двадцать ни у кого детей не будет. Всех станут выращивать в инкубаторах, как нас, а опытные педагоги потом сделают из них профессионалов и вообще правильных граждан. Вот тогда‑то и наступит настоящее Глобальное Сплочение, вечное и нерушимое!
Салли задумчиво и грустно кивала головой, не отрывая взгляда от бело‑голубой капельки Земли на правом экране. Нэя замолчала, перевела дух и принялась заполнять на своём картплоттере бортжурнал – вахта её заканчивалась.
– И все будут счастливы, да? – тихо спросила курчавая наставница.
