Пространство и время
– В Браун‑сити.
– Ну‑ну, поподробнее…
– На тридцать четвёртом уровне. С дедушкой. В его номере.
– Ты же сказал, что твой дедушка умер, – заметила Милли.
– Ну да…
– А родители у тебя есть?
– Мамаша есть.
– И что же, твоя мама тебе даже имя не дала при рождении? – удивился Геркулес.
Новый член экипажа не ответил, только опустил голову и шмыгнул носом.
– Послушай, Зай… Зай… как тебя там… – возбуждённо заговорила Нэя. – Короче, Зая. Ты нам чего‑то не договариваешь!
– Ты не бойся, – ласково сказала Салли. – Мы ведь тебе ничего плохого не сделаем. Так как твоё имя? Как тебя родственники называли?
– Да никак не называли! – со слезой в голосе крикнул безымянный гость. – Дедушка называл: «внучек», а мамаша… – он сделал паузу и нахохлился, как попугай на жёрдочке, – …«нагрузкой». Или «спиногрызом»…
За столом наступило неловкое молчание. Спиногрыз‑нагрузка вытер глаза, вздохнул и быстро заговорил:
– Я же потому нигде и не числюсь, что меня вовремя не зарегистрировали. Мамаша меня родила неизвестно когда и где. Говорят, она меня вообще выкинула…
По кают‑компании прокатились изумлённые возгласы.
– Бедненький! – всплеснула руками Салли. – Твоя мать что – сумасшедшая? Ей ведь такое счастье выпало – ребёнок! А она…
Несчастный рассказчик всхлипнул и продолжил:
– А какие‑то люди, которые её знали, подобрали меня и потом отнесли к дедушке с бабушкой… ну то есть к её родителям. Сам‑то я этого не помню, конечно. Вот они меня и вырастили.
– Не говори ерунды! – строго заметил менеджер. – Как это так – взяла и родила? Так не бывает.
– Так ведь это же ещё до закона о стерилизации было…
– А твой папа? – спросил Алекс. – Почему он тебя не забрал?
– Да нет у меня никакого папы!
– То есть как это – нет?
– Да вот так! Впрочем, где‑то он есть, конечно… Он, наверное, и не знает, что я родился.
– Этого не может быть! – снова запальчиво заявил Ниразо. – Мы живём в совершенном, правильно устроенном мире. У всех детей всегда известны оба родителя!
– А почему тебя… это… оформить не смогли… как положено? – поинтересовался Макс
– Так ведь как же! – опять вскрикнул новенький. – Нужны были документы разные медицинские: где, чего, как… А ведь этого ничего нет! Дедушка потом везде ходил, пытался оформить, да только куда там… Там же везде роботы сидят – борьба с коррупцией, с непотизмом! Были бы живые люди, может, и удалось бы договориться…
– Возмутительно! – воскликнула Лита. – Ну и порядки на Луне!
– Что значит: «договориться»? Что значит: «договориться»? – ещё больше повысил голос менеджер и даже вскочил с кресла. – Любые действия должны совершаться в строгом соответствии с законом! Принятым Мировым Советом!
– Ага… Только Мировой Совет далеко сидит, – проворчал незарегистрированный селенит. – На Земле. Он многого, что у нас происходит, и не знает. Или знать не хочет…
– Так ты всё это время и прожил у дедушки с бабушкой? – спросил Алекс. – А интернат как же? Ты в интернате что, не учился?
– Нет, конечно. Меня дедушка всему научил.
– А твой дедушка был кто – выдающийся педагог? – насмешливо спросил Тим Том. – Я, например, тоже на домашнем обучении находился, без всякого интерната. Потому что у моих родителей есть лицензия на детское воспитание.
– Нашёл, чем гордиться. Да твои родители себе любую лицензию оформят! – махнула на него рукой Лита. – А тут… Как же ты жил вообще? Ведь человеку надо есть что‑нибудь, одеваться…
– Так ведь дедушка работал. Айтишником. Он и продукты покупал, и одежду.
– Ты говорил, что у тебя ещё бабушка была.
– Бабушка умерла, давно ещё. Я её и не помню почти. Она селенологом была, по всей Луне ездила в командировки, ну и это… неисправность скафандра.
– А мама?
– А мамаша заявлялась иногда… пьяная… когда одна, когда с дружками какими‑то. Еду забирала, вещи. Ей же социальной нормы не хватало…
– Ничего себе! Да как же твой дедушка ей позволял?
– Дедушка её жалел. Она ведь у них здесь, в Пространстве родилась, на Луне, а сами они с Земли. Они её поздно родили, радовались очень. Дедушка говорил, что она хорошая, добрая, просто у неё пониженная социальная ответственность.
Все опять замолчали, осмысливая услышанное.
– Ну а потом что случилось? – нарушил молчание капитан. – Дедушка твой умер?
– Ну да… – у нелегального жителя Луны вдруг потекли слёзы, он вытер их ладонью и продолжил. – Он ведь уже в возрасте был… В последнее время болел, не вставал, а я по его карточке продукты брал – он мне сказал код. А потом… потом…
Он разрыдался, и все принялись его утешать.
– Я пришёл с работы, – рассказчик справился с волнением, – а его уже увезли… на утилизацию. А мамаша хотела у меня карточку отобрать, деньги…
– Деньги? Что же это за деньги такие, которые можно отобрать?
– Ну, пилюли эти… пищевые. Они у нас вместо денег.
– Где это – у вас?
– На тридцать четвёртом уровне. Вы что, думаете, я один такой? И Штырь тоже, и Джон Тумблер, и Тусилка… Мы все работали у Байбена – он‑то нормальный, зарегистрированный. Он нам всякое барахло электронное приносил, мы чинили, а он за это пилюлями расплачивался.
– Да‑а… Прикольно…
– Ничего себе!
– И ты решил улететь на Каллисто?
– Ну да. А что мне было делать? Мамаша и её дружки всё равно бы меня нашли. А там, на Каллисто, свобода, регистрации не нужно…
