Пространство и время

– Кто же это тебе сказал? У нас сейчас не дикие времена, а Эпоха Глобального Сплочения! Везде правила для жизни одинаковые. По утверждённым на Земле стандартам.

– Байбен сказал. Надо, говорит, добраться до Каллисто, а оттуда на Массаракш…

– Куда? – и все сидящие за столом переглянулись, услышав незнакомое слово.

– Да знаешь ли ты… – нахмурил брови капитан, но, видимо, спохватился. – Ладно. Пора заниматься делами. В общем, так, дорогой Зай… цин… ген… сон. Будем считать тебя седьмым практикантом.

– Это не предусмотрено никакими инструкциями! – тут же яростно возразил менеджер. – Надо сообщить об этой ситуации на Землю, дождаться ответственного решения…

– Сообщим, сообщим, конечно. Твоим наставником на корабле, как я сказал, будет Миэль Стар. Куда она – туда же и ты, кроме туалета и душа, естественно. И спальной ячейки… Великие Странники! Куда же мы тебя поселим?

– В шлюз! – попытался сострить Алекс.

– Тогда уж в первый отсек, – поправила его Лита. – Там хоть туалет есть, напротив шлюза.

– Пусть живёт в трюме, – предложила Нэя. – Ой, нет, а вдруг будет вспышка на Солнце…

– А в кают‑компании ему угол отгородить нельзя? – заозирался Тим Том.

– Не говори чепухи! – одёрнула его Милли.

И все замолчали, не зная, что ещё предложить.

– Это… Томограф… – пробасил Макс.

– Точно! Лоток томографа! – радостно поддержала медика Салли. – Он же широкий, длинный, может как операционный стол использоваться. И даже как гидромат при перегрузках…

– Ну, значит, так и решим, – подытожил капитан. – Будешь спать в томографе. Если он вдруг понадобится – постель твою уберём. Всё.

Все нехотя стали подниматься с кресел и расходиться из кают‑компании. Отношение к пришельцу после его столь душераздирающих откровений заметно изменилось.

– Я это… томограф сейчас приготовлю, – и Макс похлопал нелегального пассажира по плечу татуированной лапищей, от чего тот испуганно отшатнулся.

– Не переживай, миленький, не расстраивайся, – приобняла нового практиканта Салли. – Хорошо? Ребята у нас добрые, дружные, тебе с ними понравится…

– Ух! Попадись мне твоя мамаша! – и Лита сделала руками характерный жест откручивания чьей‑то головы. Нэя к ней присоединилась, старательно покивав.

– И откуда только такие, с позволения сказать, родители берутся? – заметила она.

– У меня один чемодан освободился, так что тебе отдам под вещи, – великодушно сообщил новенькому Тим Том. А Алекс молча положил перед ним ещё один термопакет с овсянкой. Тот смущённо потупился, но удержаться не смог и принялся наворачивать со скрытой жадностью.

– Слушай, – обратилась Милли к новичку, – А как тебя звали там, на Луне, эти… коллеги твои… Штыри всякие?

– Как, как… – отозвался тот, шамкая набитым ртом. – Так же, как и она, – и он кивнул на спину удаляющейся Нэи. – Зая…

 

Глава тринадцатая. Книги и подвиги

 

Активные обои в кают‑компании изображали во время обеда достаточно пассивный рисунок – многочисленные полки со старинными бумажными книгами, громоздившиеся рядами от пола до потолка. Виртуальные тома отличались большим разнообразием – тут были и совсем древние фолианты в кожаных переплётах с металлическими застёжками, и стройные одноцветные ряды собраний сочинений каких‑то классиков, и дешёвые издания конца бумажной эпохи в тонких ярких обложках. Картинка, впрочем, была не совсем статична – иногда по угрюмым книжным рядам пробегал широкий луч света, словно облако в несуществующем окне на короткое время пропускало сквозь себя лучи солнца.

– Как же всё‑таки люди примитивно жили раньше, – заметила Милли. – Только представлю себе, что всё это настоящее… Такой большой объём материала, такой громадный вес, а информации – мизер! Сколько, к примеру, в одной такой штуке гигов хранится?

– Ну… примерно около мегабайта, – просветил несведущую практикантку Санчес.

– И всего‑то? – изумилась Лита. – Значит, на всех этих полках где‑то один гигабайт? Каменный век!

– У моего дедушки тоже была одна такая книга, – поведал селенит Зая, стремительно поглощая свою порцию и кося левым глазом на обои. – Он её очень берёг. Они с бабушкой её ещё с Земли привезли, на память.

– А она… это… про что была? – поинтересовался Макс.

– Да не знаю я!

– Как это – не знаешь? – удивилась Нэя. – Ты что, домашний мальчик, так её и не прочитал?

– Так ведь она на старом языке была написана! Её теперь никто не прочитает, только если учёные какие‑нибудь. Историки. Ну или очень старые люди, которые ещё до войны жили, как мой дедушка…

– А где она теперь? Разве ты её не сохранил? Она же, наверное, сейчас больших денег стоит, потому что антиквариат.

– Хотел… – Зая шмыгнул носом. – Только её сразу же мамаша утащила – понесла продавать. А в скупке у неё книгу отобрали. Так ей и надо!

Он снова уткнулся в тарелку, подбирая последние крошки.

– А почему… это… отобрали?

– Почему, почему… Пожароопасная вещь! Её только в спецфутляре можно носить.

– Да, бумажные книги хорошо горят, – подтвердил второй пилот. – Помню, давно ещё, когда я учился в интернате, у нас в подвале ремонт делали. Открыли какую‑то запертую комнату, а там – бумажные книги. Видимо, их раньше туда свалили, когда библиотеку оцифровывали. Утилизатор у нас тогда был неисправен, поэтому директор интерната приказал их быстренько сжечь на бетонной площадке – побоялся штрафа за хранение горючих материалов. Только его всё равно потом наказали – лишили годовых бонусов.

– За что это?

– Как за что? За нарушение экологии. Дыма было много, когда книги горели.

– Разве можно жечь книги? – буркнул капитан Джи Лин. – Раньше этим занимались… весьма нехорошие, скажем так, люди.

– Конечно, лучше в утилизатор, – уверенно заявил Тим Том. – Всё равно вся информация в Сети есть. А бумагу хранить опасно.

– Не программируйте больше эти обои, – попросил Алекс. – Лучше что‑нибудь весёленькое, позитивное. А то тут чувствуешь себя, как в каком‑то склепе. Мы же всё‑таки современные, цивилизованные люди!

И до конца обеда больше никто не проронил ни слова.