Разрушительница проклятий

– Я не стыжусь, – возразила Хейвен и не соврала. Ей нравилась твердость ее бедер, упругость живота, мощное движение мышц спины, когда она натягивала тетиву лука. – Но в моей культуре женское тело…

Что? Она и припомнить не могла, чтобы слышала что‑то подобное лично, но всегда будто подразумевалось: женского тела нужно стыдиться. Его можно было и вожделеть, и опорочить. И волосы и тело приходилось скрывать от чужих глаз, как нечто, что можно украсть: зазеваешься – и их заберут, не спросив твоего согласия.

– В моей культуре, – сказал Ашерон, сверкая изумрудными глазами, – женское тело является истинным выражением красоты и силы. Наши Солнечные Королевы демонстрируют свои тела без угрызений совести и стыда, и любой мужчина, который попытался бы заставить их чувствовать себя иначе, быстро остался бы без головы.

Хейвен усмехнулась этой идее.

– Они что, разгуливают голыми по Эффендиру?

Последовала долгая пауза.

– Когда мы остаемся без одежды, то обычно заняты вовсе не прогулками.

Богиня Небесная и все святое!

Хейвен бросило в жар от этого намека, и она отвела взгляд, чтобы не видеть звериный блеск в глазах Ашерона, и погрузилась глубже в воду. Провела руками по телу, смывая грязь, размягчая пасту и снимая ее кусочки.

От этого вода потемнела и стала затхло пахнуть.

Под водой тело Хейвен выглядело розовым и чистым, покрытым блеклыми красными полосами там, где остались следы от когтей ворграта.

Ей хотелось плескаться в воде бесконечно. Страстно хотелось нырнуть с головой и почувствовать, как вода скользит по коже, смывая грязь и копоть последних нескольких дней.

Но Хейвен не могла наслаждаться жизнью, пока Белл оставался в ловушке, напуганный и, возможно, раненный.

Она заставила себя медленно побрести обратно к берегу, но замедлила шаг, когда уровень воды опустился чуть ниже ее выпирающих тазовых костей.

Взгляд Ашерона несколько утратил свою напряженность, но оставался на ней.

Живот Хейвен напрягся. Она задумалась над его словами. О том, чтобы не смущаться и не стыдиться. В конце концов, ее тело перенесло больше, чем могло бы выдержать большинство мужчин ее возраста.

С чего бы ей стыдиться чего‑то столь сильного? Столь живого?

Сглотнув, она глубоко вздохнула и гордо зашагала к берегу, едва дыша, ощущая кожей, как уровень воды опускается, обнажая ее бедра, затем колени, икры и, наконец, ступни.

Ашерон по‑прежнему наблюдал за ней, но, похоже, на самом деле он не думал, что Хейвен осмелится на такое, потому что, казалось, тоже перестал дышать. Его грудь замерла, губы плотно сжались, а глаза лихорадочно заблестели, неотрывно следуя за ней – без извинений, без угрызений совести – и томно скользя от ее тела к лицу.

Хейвен остановилась, совершенно голая, на берегу. Солнечный свет пробивался сквозь зеленый полог листвы, согревая кожу. Вода струйками сбегала вниз по животу и ногам. Каждый мускул напрягся под кожей.

Никогда в своей жизни Хейвен не обнажала свое тело и не чувствовала себя такой. Такой… сильной. Такой одновременно уязвимой и могущественной.

«Это я, – всем видом словно говорила она. – И мне не стыдно».

Не говоря ни слова, Ашерон отлепился от дерева и двинулся к Хейвен. Когда он сделал первый шаг, его пристальный взгляд прошелся по ее телу и встретился с ее ответным, губы слегка приоткрылись, а руки сжались в кулаки.

Он остановился совсем рядом, с губ сорвался резкий вздох.

Затем Ашерон снял свой плащ и накинул его на плечи Хейвен. Он все еще хранил тепло тела Ашерона, обжигавшее ее сильнее, чем поцелуй полуденного солнца в Пенрифе, и Хейвен закуталась сильнее.

Схватив свою тунику за подол, Повелитель Солнца стянул ее через голову, обнажив смуглую кожу и упругие мышцы, которые играли при каждом его движении. Утренний свет плыл по выгравированным на коже серебряным рунным знакам, по сетке сложных рун, неизвестных Хейвен.

Ашерон встряхнул золотистыми волосами, сложил тунику и протянул ее Хейвен. Мягкая и легкая муслиновая рубашка казалась облаком под ее пальцами.

– Спасибо.

Отступив на несколько шагов, она повесила плащ на ветку и просунула голову в тунику. Ткань упала ей на бедра, муслин нежно касался кожи.

Хейвен подавила желание вдохнуть исходивший от рубашки аромат – пьянящую смесь запаха кожи, магнолий в летнюю жару и жирной суглинистой земли.

Неужели все Повелители Солнца пахнут так божественно или Ашерон один такой?

А может, это темная магия леса затуманила разум Хейвен.

У нее закружилась голова, она обернулась, но Ашерон склонился над водой, и мышцы на его спине играли, пока он полоскал ее одежду на мелководье, счищая засохший слой грязи с кожаных штанов. Хейвен не сказала ему, что может наколдовать себе новые.

Было слишком весело наблюдать, как он занимается стиркой.

По движению его головы Хейвен догадалась, что Ашерон поднял взгляд и проследила за ним, вглядываясь в дальнюю сторону лагуны.

Три гладкие головы покачивались в воде, серебристые гривы волос развевались веером. На жемчужных лицах блестели большие черные глаза, такие темные, что поглощали свет.

Золотистые солнечные лучи просачивались сквозь прозрачную воду и освещали под ней чешую, напоминавшую драгоценные камни, и длинные плавники вишневого цвета, извивающиеся, как морские водоросли, пойманные волной.

От шелки чуть‑чуть чешуи золотой.

Цена Проклятия. Прошло три удара сердца, прежде чем Хейвен наколдовала лук и стрелы при помощи магии, покалывающей кончики пальцев.

Но не успела она даже поднять стрелу, как шелки исчезли в воде, посылая небольшую рябь к берегу.

– Шелки слишком осторожны для этого, – заметил Ашерон, вставая и отжимая одежду Хейвен. Мышцы на руках напрягались при каждом движении. – Кроме того, если ты убьешь одну, то никогда больше не сможешь войти в воду. Они злобные, мстительные существа.

Хейвен собрала свою одежду, не в силах оторвать глаз от ряби, медленно расходящейся по поверхности.

– У вас были шелки в Эффендире?

Он почесал шею.

– Редко, но встречались. Некоторые часто бывали на побережье. Однажды в детстве мой дядя поймал одну из них в свои рыболовные сети и решил поселить ее во рву у своего замка. Это существо было самым красивым из всех, кого я когда‑либо видел. Ее кожа напоминала внутренности морских раковин, выброшенных на берег, а волосы походили на жидкое золото.

– Что им нравится? – спросила Хейвен, натягивая мокрые штаны и размышляя, как поймать одну такую шелки.