Ревизор: возвращение в СССР 13

Галия посмотрела на меня удивлённо, а я горько усмехнулся, представив себе состояние мужа при такой жене. Вернулась такая женщина‑кошка домой, нагулявшаяся и счастливая с таким видом, будто муж должен радоваться, что она вообще домой вернулась, накормить и не трогать, дать отдохнуть.

– Жалко Ивана, – снова вздохнула жена. – Очень ему Лина нравилась.

– На вкус и цвет, конечно… Но второй раз на те же грабли. – задумчиво произнес я. – Похоже, это у Ивана проблемы, дорогая: спокойные девушки ему не нравятся. – развёл я руками. – Такое бывает. Ему надо в себе разобраться, понять, чего он хочет в жизни. Иначе история будет повторяться снова и снова.

– Почему? Может он уже все понял и больше такой ошибки не сделает, – возразила жена. – На ошибках учатся.

– Ах, если бы, – я мрачно усмехнулся. – Так говорят, но на самом деле все несколько иначе. Чтобы человек смог чему‑то научиться на своей ошибке, ему надо, во‑первых, осознать, что дело в нем, а во‑вторых, разобраться, что именно в его действиях к этой ошибке привело. А это очень сложное дело. Большинство людей даже первую часть работы над ошибками сделать не могут, виня во всем других людей или обстоятельства. Что уж говорить о второй. Так что в реальности чаще всего человек наступает снова и снова на одни и те же грабли, виня во всем свою неудачливую натуру.

– Но ведь бывает же, что просто не везет, – возразила Галия.

– Да, – я кивнул, – если что‑то случилось один раз, может и просто невезение сработало. Но если повторилось второй – извини, это уже система.

– И что делать тогда? Как Ивану помочь?

– Пока никак. Взрослому человеку в голову не залезешь и жизнь за него не проживешь. Это его задача, ему и решать. А уж сколько времени займет решение, предсказать невозможно. Так что, не переживай. Если от нас что‑то будет зависеть, сделаем. А пока, пошли лучше спать.

 

* * *

 

ДАС МГУ.

Ираклий всё никак не мог уснуть. Всё думал, почему у КГБ такой интерес к Пашке Ивлеву. И не только у КГБ. Замдекана по научной работе к нему неравнодушна, то к себе вызовет, то сама прибежит… Не похоже, что Пашка на плохом счету. Будапешт опять же… А как он хладнокровно от него отказался! Словно в деревню соседскую предложили съездить. Да предложи кто ему…

А ЗИЛ? Там его всё комсомольское начальство лично знает.

А стройотряд, который Лёха Сандалов организует? Там, похоже, тоже всё на Пашке завязано. Ираклий как‑то поинтересовался, на каком предприятии работать надо будет летом, Лёха сказал, что ещё не знает, этим вопросом Паша занимается.

Ох, не простой парень этот Ивлев. Надо к нему поближе быть, глядишь, удастся полезными связями обрасти или хорошо пристроиться. – решил Ираклий.

 

* * *

 

Квартира Павла Сатчана.

Римма извинилась перед Сатчаном за свою доверчивость по отношению к чужому человеку и недоверие к родному мужу. Всю дорогу с дачи домой она сидела в машине с виноватым видом.

– Чужой девке поверила. – оправдывалась она. – Даже в голову не пришло усомниться. Хоть бы Ивлевы не решили, что я конченая стерва.

Павел был очень рад, что семейная жизнь вернулась в прежнее спокойное русло. Жена опять стала заботливой и приветливой, в понедельник встретила с работы, как и прежде, накрытым столом. На радостях он предложил ей куда‑нибудь сходить, например, в театр.

Римма с радостью согласилась. Муж не затаил обиду, за что она была ему очень благодарна. Правильно отец сказал, что ей неплохой муж достался. И жена Ивлева поговорила с ней, хотя могла трубку бросить. Имела все основания.

– А если мы Ивлевых пригласим с нами в театр, как думаешь, они согласятся? – вдруг спросила Римма мужа. Ей очень хотелось загладить вину перед всеми и начать всё заново.

Сатчан такого предложения от жены никак не ожидал и удивленно и немного настороженно соображал, что бы это значило. Но, видя ее смущенное лицо, пообещал узнать, может и согласятся.

 

* * *

 

Вторник в универе прошёл спокойно, наш агитационный коллектив каждый обед уже традиционно вместе проводил. Мы сдружились и как‑то само собой получилось, что старшим признали меня.

– Что там с Комсомольским прожектором? – спросила как‑то Света. – Сходил бы ты к Самедову. – попросила она меня. – А то он подумает, что нам не интересно, другую команду наберет.

– Что за Комсомольский прожектор? – тут же заинтересовался Ираклий. – Я тоже хочу!

Пришлось наведаться к Самедову.

– Рашид Фархадович, добрый день. – кивнул ему я через открытую дверь. Методист взглянула на меня и никак не отреагировала. Решил, что это значит, что Самедов не занят.

Он посмотрел на меня с удивлением и рукой предложил присесть рядом.

– Ребята застоялись без дела. – начал я. – Интересные у нас проверки были. Уже и еще один доброволец есть, что желает в Комсомольском прожекторе поработать. Команда в вашем распоряжении и рвётся в бой.

Самедов откинулся в кресле и с интересом посмотрел на меня.

– А что за новичок такой? И почему пришел именно ты, а не Борщевский? – спросил он меня.

– Ребята попросили. – невинно пожал я плечами. – А парень надежный, комсорг нашей группы на первом курсе.

– Что ж, похвально, что есть такой запал работать, и даже доброволец новый появился… – задумчиво посмотрел на меня Фархатыч.

Я улыбнулся в ответ.

– Хорошо. – сказал Самедов и встал из‑за стола. – Можешь идти.

– Когда мне к вам подойти? Или вы сами меня найдёте, если мы понадобимся? – решил сразу уточнить я.

– Сам найду.

– Спасибо. – сказал я и пошёл к выходу, видя, что прощаться за руку со мной он не собирается.

Наши так и ждали меня в столовой.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила Светка.

– Сказал, что команда рвется в бой и ждет указаний. – ответил я.

– А про меня спросил? – влез Ираклий.

– Сказал, что ты желаешь тоже поработать.