Ревизор: возвращение в СССР 10

– В коробках, которые ты принес, оказались концентраты, – доложила Галия.

– Я на консервном заводе сегодня лекцию читал. Немудрено. А что за концентраты?

– Кисель клубничный, кисель вишнёвый, супов всяких разных в пакетиках, каша перловая в банках, каша рисовая, каша гречневая… – выкладывала Галия на стол брикеты, пакеты и консервные банки. – А это что такое? Каша что ли, какая‑то?.. – она показала мне брикет, похожий на брикет киселя.

– Ну, там же написано, как это готовить? – спросил я. – Давай, попробуем сначала, что это такое и можно ли это есть. Потом уже решим, надо ли этим делиться с кем‑то…

– О, смотри, суп с белыми грибами. – потрясла Галия пакетом.

– Здорово, это может быть ценной вещью! Ну, хорошо, что это всё сухое и не портится, а то холодильника пока нет.

– Давай может, пока зима, тумбочку какую‑нибудь старую на балкон поставим, вот и будет холодильник.

– Ага, заледеневшее молоко в кофе как наливать? – отмахнулся я. – Нет. Надо думать о нормальном холодильнике.

Эх, тяжко быть студентом! Даже в очередь не стать на предприятии, как все, кто на них работают, делают. Нет очередей на холодильники для студентов в СССР. Видимо, власти считают, что мы все по съёмным углам и общагам должны мыкаться, а не холодильниками в своих квартирах разживаться. Но это я так, привычно ворчу, придумаю я, как добыть холодильник без всякой собственной очереди. Есть уже идеи на этот счет…

Договорились во время завтрака с Галиёй встретиться после пар на метро Октябрьской в центре платформы. Если кто‑то из нас припоздает, то не надо будет на холоде ждать.

По дороге к метро вспомнил, что на почту еще нужно зайти. Пришлось сделать небольшой крюк. Телеграмма была от Петра. Приедет в субботу, если не будет задержки с отправкой контейнера. Коротко и ясно. И куча «тчк», улыбнуло. Значит, в субботу.

После пар понёсся на встречу с женой, предвкушая поездку в свой старый район, представил предновогоднюю атмосферу своего детства. Как удачно совпала необходимость прикупить для нее ёлочных игрушек по работе с моей резко обострившейся ностальгией по родным местам!

Повёз Галию на Каширскую. Потом ехали на автобусе. Я не очень помню этот район деревянным, мне было лет шесть или семь, когда здесь всё начали сносить. Вернее, начнут… Года до семьдесят седьмого здесь снесут все деревни и построят целые кварталы девяти и двенадцатиэтажных домов. Устроят району транспортный коллапс… А, кстати, как так получилось, что родители в этом же районе такую крохотную квартиру получили после сноса нашего деревянного дома? В семье я уже есть, сестра уже есть, брат только еще не родился… Почему им всего лишь однушку дали? В детстве об этом не думал, понятное дело. А сейчас интересно.

Мы пришли в магазин хозтоваров. Он уже был украшен, так, как я и запомнил на всю жизнь, многочисленные кусочки ваты на ниточках свисали с потолка. Стал искать глазами прилавки с игрушками. Да. Уже выложили. Метнулись вдвоём с женой туда. Галия принялась рассматривать их, брала понравившиеся из наваленных целыми горками куч и подавала мне. Она, как ребёнок, металась вдоль прилавка и хватала всё подряд, да ещё и в двух экземплярах.

– На работу и домой! – возбуждённо выбирая разноцветные шары, объясняла она. – Дома же вообще ни одной игрушечки нет.

– Как же вы так живёте? – услышав Галию, спросила рядом стоящая тётка с сумками в обеих руках.

– Молодожёны. – быстро пояснил я. – У нас ещё вообще ничего нет, кроме щенка и котёнка.

– Чего это, ничего нет?! – возмутилась жена. – У нас уже кухня есть. Вот ёлку купим, игрушками нарядим.

– Ага. Где‑то я это уже слышала! – рассмеялась тётка. – Ёлка… Котёнок со щенком…

– Пришли ребята вскоре, а ёлка на полу. – услышали мы рядом детский голосок. – Немало было горя котёнку и щенку.

Я не верил своим ушам. Мы учили в первом классе эту песенку…

– Их так нахлопали, их так нашлёпали, – продолжал тихонько, себе под нос, петь мальчишка.

– Что было очень стыдно котёнку и щенку. – допел я.

– Вы тоже знаете эту песню? – с детским наивным удивлением взглянул на меня мальчишка.

– Привет. – присел я перед пацаном. – Как тебя зовут?

– Паша.

– О! И меня тоже.

Галия заинтересовалась нашим разговором.

– Тоже игрушки выбираешь? – спросила мальчика она.

– Нет. Я только посмотреть.

– Хочу сделать тебе подарок, Паша. – сказал я. – Выбери себе три игрушки.

– Правда? – глазёнки у него загорелись.

– Да что вы, чужому мальчишке будете игрушки покупать? – с сомнением глядя на нас, спросила покупательница.

– Он не чужой, он тёзка. – ответил я. – Знаешь, кто такой тёзка? – спросил мальчишку. Он пожал плечами, немного испуганно поглядывая на тётку. – Мы оба Паши, значит, тёзки, это те, кого зовут одинаково. Понял? – он кивнул. – Выбирай игрушки.

Мальчик выбрал гриб и зайца на прищепках и большой шар с рельефными изображениями по бокам.

Я расплатился за все игрушки. Галия руководила, что с чем вместе упаковывать.

Мы вышли втроём из магазина. Пашка бережно нёс свой свёрток. Поздравив его с приближающимися праздниками, пошли домой. Настроение было просто изумительное. Галия шла очень задумчивая, но довольная. Внезапно пошел снег и в воздухе затанцевали тысячи снежинок.

– Волшебный вечер просто! – прошептала Галия, глядя вокруг полными восторга глазами.

Да, точно, волшебный…

– Давай, на завод заедем. – попросила радостная жена. – Посмотрим, как там дела и игрушки оставим, чтобы мне их в институт завтра не тащить.

– Конечно, давай, заедем. – согласился я.

У второй проходной завода, через которую мы всегда ходили, что‑то происходило. Ворота настежь, на территорию проехала скорая. Внутри мы увидели милицию и толпу народа на улице. Никогда такого не было. Обычно все по рабочим местам сидят. Начало темнеть. Что происходит, было не разобрать. Мы с женой, не сговариваясь, перешли на бег.

– Смотри! Это же у нас! – воскликнула Галия.

– В смысле, у вас?

– Корпус наш.

Мы подбежали к толпе.

– Что случилось? – спросил я.

– Да вон, товарищ прыгнуть грозится, – усмехнувшись, сказал работяга в телогрейке и достал пачку папирос. – Говорят, жена от него ушла…

– Ну ушла и ушла. – пробормотал я, вглядываясь вверх и пытаясь понять, на каком хоть этаже прыгун. – Баба с возу – кобыле легче.

Работяга одобрительно хмыкнул, а мне ощутимо прилетело в бок. Оглянувшись, увидел строгое лицо жены.