Ревизор: возвращение в СССР 10

– Да подожди. Пусть сначала сами переедут, устроятся, место в яслях получат, – ответил я. – Только завтра поеду узнаю, куда именно зятя перевели, ещё не факт, что он прямо в Москве служить будет. Может, в Подмосковье где.

– Ааа, хорошо, – протянул с облегчением Ахмад.

Привязался к ребёнку, бедолага, как к собственному. Но ничего не поделаешь, рано или поздно племяшку придётся вернуть родителям. Это жизнь…

Поехал домой с чувством выполненного долга.

А дома переполох! Жена полы на кухне намывает: мебель везут! Батя к ней подошёл сегодня между парами, предупредил, чтобы дома вечером все были.

– Что же ты полы‑то моешь? – улыбаясь, спросил я. – Сейчас таскать будем, туда‑сюда ходить. Не разуваться же нам каждый раз.

– Ой, что‑то я не подумала… – растерялась жена.

– Вытирай и заканчивай. А то грязь только развезём тут. Мебель же новая, её ещё собирать надо будет. Стены перфоратором долбить, чтобы шкафы повесить… Рано ты уборку затеяла.

– Да? – разочарованно поджала губы Галия. – А я уже и тюль купила. Думала, что повесим сразу сегодня. Шторы хотела купить, но в магазинах такой ужас висит! Я уже где только не была. Вот уж не думала, что красивую ткань на шторы купить нельзя.

– Как у вас на заводе дела? – поинтересовался я. – Ты, кстати, была там?

– Нет. Мебель же привезут. Юра сказал, что сам справится.

– Хорошо.

Только я успел переодеться и перекусить, как в дверь требовательно замолотили кулаками. Открыл дверь, а там батя с увесистыми коробками. Он выставлял их из лифта, а я затаскивал в квартиру. Лифт то и дело пытался закрыться, но батя удерживал его ногой. Наконец, мы освободили лифт и поехали вдвоём вниз.

– Спасибо! – протянул я отцу руку. А то мы так и не поздоровались.

– Мелочь всю перетаскали, остались тяжёлые коробки, – ответил батя.

У подъезда стоял небольшой фургон с надписью «Мебель». Водила внутри фургона подтаскивал коробки ближе к дверям. Когда мы вышли, он начал нам подавать их сверху. Мы сгрузили всё к подъезду. Батя расплатился с ним червонцем, и фургон уехал. А мы остались таскать коробки к лифту.

Тем временем мимо проходили соседи и, пока мы не заняли лифт, торопились подняться к себе домой.

Неожиданно появилась Анна Аркадьевна. Домой с работы возвращалась. Увидев меня, опешила.

– Павел! Это что такое? – возмутилась она. – Это зачем? Разве нельзя было сказать?

Она была так искренне возмущена, что батя перестал суетиться и замер, в растерянности глядя на неё. Я тоже слегка подвис от такого напора.

– Анна Аркадьевна, – подошёл к ней я. – Познакомьтесь, это мой папа, доцент Горного института.

– Что же вы?! – перебила меня возмущённо соседка.

– Анна Аркадьевна, главный бухгалтер на мебельной фабрике, – представил я её отцу. – Очень хорошей фабрики.

Отец немного опасливо протянул ей руку со словами «очень приятно».

– У нас кухни не хуже! – заявила с наездом соседка. – Что это? Польша? ДСП!

Ну вот, будет теперь мой гарнитур критиковать…

– Что вам ещё нужно из мебели? – настойчиво спросила соседка. – Спальню?

– Нет. Спальня уже есть, – тут же ревниво встрял отец.

– Стенка в гостиную, прихожая… – подсказал я.

– Ты знаешь, где меня найти! – строго посмотрела на меня соседка и пошла к лифту.

– Спасибо! – крикнул я ей вслед.

– Мы только на той неделе эту фабрику с «Комсомольским прожектором» проверяли, представляешь? – объяснил я отцу. – Мир тесен до безобразия.

– Это точно! Но соседка у тебя очень напористая. Я бы даже сказал приятно напористая, учитывая, что она тебе предлагает. – согласился со мной отец, и мы продолжили таскать коробки. Часть пришлось тащить на руках, они в лифт не влезли. И что в таком доме грузового лифта нет?

Наконец мы всё затащили в квартиру. Стали распаковывать. На каждой коробке приклеена этикетка с картинкой.

– Подожди, пап. Коробки и содержимое складывай вместе, – попросил я. – А то мы этот конструктор потом не соберём.

– Соберём! – с энтузиазмом ответил отец. – Куда мы денемся!

Он снял пиджак, засучил рукава рубашки, и мы принялись собирать такую долгожданную кухню. Тумбу под раковину оставили пока в стороне. Там ещё с сантехникой придётся повозиться, но это я уже сам.

Собрали все столы, шкафы и колонку. Прикинули вместе с Галиёй, что и где будет стоять. Стены долбить уже поздно было. Батя собрался ехать домой. Обещал завтра вечером помочь мне шкафы вешать.

– Сколько денег отдал? – спросил я его, когда он уже собирался.

– Триста кухня и пятьдесят сверху, – ответил отец.

– А за машину? – спросил я, доставая деньги.

– Это не надо. Я сам, – гордо сказал батя.

Отдал ему триста пятьдесят рублей. Мы попрощались.

– Спасибо! – от души поблагодарил я, пожимая руку отцу.

– Ещё спальня через неделю‑две будет! – ответил довольный отец и пошёл пешком вниз.

Галия протирала всё, до чего могла дотянуться: фасады, полки внутри. Лицо её светилось от радости.

– Какое всё красивое, новое! – восторженно сказала она. – Ещё тюль повесим… – мечтательно произнесла жена.

– Цветочки на подоконниках разведём… – подсказал я и рассмеялся. Как же мне нравится, когда она такая довольная.

– Ткань бы ещё на шторы достать, – снова вспомнила про больную тему Галия и нахмурилась.

Будет тебе ткань. Откуда – ещё не знаю, но будет. Только не хмурься.

– О! Дорогая, забыл с тобой важный момент обсудить!

Жена настороженно посмотрела на меня.

– Инна же с мужем приедет в Москву. Им первое время жить негде будет. Ты не против, если они у нас перекантуются?

– Не против, конечно! – ответила жена. – Что за вопросы?!

– У них своих вещей будет целый контейнер из Ижевска. Наверное, гостиную пока не надо брать.

– Как скажешь, – легкомысленно ответила Галия.

Мы сели за новый стол на новых табуретках пить чай. Только тут я почувствовал, как устал. А мне ещё надо фотографии перебрать, отложить Борщевскому те, что фабрике не навредят. И Балдину надо что‑то привезти.

Спать легли поздно.

На следующий день меня отловил Кирилл, я передал ему тщательно отобранные материалы по мебельной фабрике.