Рубеж. Эпидемия

Погоня выскочила на нас минут через двадцать, сначала я увидел, человек десять, остальные шли на дистанции не больше двадцати метров. Хан открыл огонь, я выждал, когда откроются остальные преследователи и присоединился к бою. Боевики рассредоточились, моментально открыли ответный огонь по нашим огневым точкам, два раза меня все же достали, в плечо и в мышцу голени. Сменил коробку на ПКМ. И сразу почти рядом разорвалась граната, потеряв сознание, отключился. Все что происходило после, я уже не отражал. Очнулся в госпитале в Ростове‑на‑Дону. Удивительно, но мне удалось выжить. Я получил пулевые ранения в плечо и ногу, осколочный в бок. В тот день мы с Ханом сорвали погоню со следа моих друзей. Хан, каким‑то чудом вынес меня горными тропами, как ему это удалось, никто не знает. Притащил в расположение наших войск, а сам ушел. Кто он я тогда так и не узнал, только через несколько лет, мне о нем рассказал Шилов. Мои друзья донесли майора до расположения Российских войск живым, правда, по пути им встретился небольшой отряд бандитов. Был бой, погибли два человека, а Бориса и Николая ранили, ну а нашего здоровяка Ваську никакая пуля не берет. Встретились мы с друзьями в военном госпитале в том же Ростове‑на‑Дону. Все это мне рассказал Сивый, который сидя на моей кровати, успевал веселить всех и рассказывать о событиях. Беня просто сидел и улыбался, радуясь, что мы остались живы. Нас представили к наградам, мне и Василию вручили по «Ордену мужества», Борис получил медаль «За заслуги перед отечеством II степени», Сивому и остальным ребятам медали «За отвагу».

Апрель 2019 год. Крым. Александр Суворов.

День прошел в суете. На обед я домой не попал, туристы приехали на двух автобусах, и все хотели пострелять. Для них стрельба некое развлечение, мы с удовольствием предоставили всем туристам такую возможность. Поручив инструкторам почистить оружие, после отъезда отдыхающих, отправился домой. По дороге слушал радио, передавали новости «… мост через пролив принимает поток грузоперевозок, увеличен … на Украине, вновь разгорается гражданская война… Горячие новости, террористы использовали биологическое оружие в ряде стран Америке, Германии, Англии, России …». Я начал переключать каналы, достали с этой пропагандой. Поймал музыку старых песен, времен Великой Отечественной войны и оставил. Снова нахлынули воспоминания.

Май 1998 года. Санкт‑Петербург. Александр Суворов.

Со своей женой Леной, мы познакомились, когда я вернулся на дембель, точнее уволился в запас после окончания срока службы, в девяносто восьмом. Домой приехал в конце мая. Мама плакала, рассматривая мои награды: «Орден мужества» и медаль «За отвагу». После госпиталя, я ещё не раз побывал в переделках на Кавказе. Кроме наград моё тело украшали шрамы от ранений, которые родители пока не видели под одеждой. Мои мать и отец заметно постарели за эти годы. Волосы у отца посыпаны сединой, как серебром, мама седину подкрашивала, но морщинки под глазами выдавали проведенные бессонные ночи. Накрыли на стол и посидели тихо по‑семейному. Я почти не пил, просто опрокинул рюмку водки, мысленно вспоминая погибших товарищей. ‑

– Мам, пап, пойду, прогуляюсь по Невскому, – заявил я, и по‑быстрому собравшись, вышел на улицу.

– Хорошо, только долго не задерживайся, – проговорила мама в след, украдкой смахивая слезу.

Я гулял и наслаждался воздухом мирного неба. Резкий контраст между войной и мирной жизнью держал меня в каком‑то напряжении. В голове не укладывалось, что в одной и той же стране идет война и протекает спокойная жизнь. Хотя какая спокойная? Бандиты распоясались, подминая под себя предпринимателей, а руководство страны довело наше государство до дефолта. Из короткого разговора с родителями, я понял, что зарплаты они всё же получают, хоть и с небольшими задержками. Подходя к парку возле набережной реки Мойки, я услышал шум. Отдыхающая молодежь, явно детки богатых родителей, вела себя вызывающе. Они видимо вышли из ресторана и сейчас о чем‑то спорили. Их было четверо, двое парней и две девушки. Парни настойчиво звали девчонок продолжить веселье, но одна явно не хотела ехать. А вот ее подруга очень не возражала продолжать развлекаться. Накаченный парень, примерно моего возраста, крепко держал девушку со светлыми волосами. Мир менялся очень быстро, резко произошло разделение на богатых и бедных. Кто‑то считал копейки, стараясь дожить до следующей зарплаты, а кто‑то сорил деньгами в ресторанах. При этом дети богатых вели себя, как хозяева жизни, презирая законы общества.

– Чего ты ломаешься, Ленок? – грубо говорил «качок»5, создание спортзала и анаболиков.

– Мне пора домой, – настойчиво отвечала светловолосая. Девушка выглядела стройной и симпатичной. Здоровяк крепко держал ее за руку. Она была в легком платье, длина которого не закрывала ее стройные ноги. В туфлях на каблуке, она выглядела выше своего роста, но рядом с «качком» смотрелась Дюймовочкой. Время подходило к полуночи. Я присмотрелся к парням, спортивного телосложения, видно, что спортзал посещают регулярно. Одежда на них, наводит на мысль, что нужды в денежных средствах они не испытывают. Машина у них тоже не дешевая, «мерин очкарик», точнее Mercedes‑Benz E‑Class, примерно 1997 год выпуска, очень нехилая и недешёвая тачка. Подруга блондинки, крашеная в рыжий цвет, стояла чуть в стороне, видимо слегка пьяненькая. Она поддакивала парням, уговаривая подругу ехать вместе с ними.

– Ленка, чего выпендриваешься, поехали, там будет весело, – пищала рыжая.

– Ты пила, ела в кабаке, а сейчас что, свалить хочешь? – продолжал морально давить «качок».

– Я только сок пила и коктейль, почти ничего не ела, могу отдать деньги, – оправдывалась блондинка.

– И что, соки и коктейли денег не стоят? И вообще, на хрен мне твои копейки. Тебя угощали с учётом, что ты будешь покладистой. Не ссы, от мужской ласки ещё никто не умирал. Уверяю, тебе понравится. Любая на твоём месте была бы рада прыгнуть ко мне в койку, – кипятился «качок».

– Для мужа бережет себя, наверное. Короче, Руслан, грузи ее в тачку и поехали. На хате сама трусы скинет и ноги раздвинет шире плеч, заодно и ротиком поработает. Там женишься на одну ночь, потом сама за тобой бегать будет, – заржал второй здоровячок.

Я подошел достаточно близко, одет я был в спортивный костюм пятилетней давности, через расстегнутый ворот виден тельник. На ногах кроссовки, тоже не первой свежести.

– Дружище, оставь девчонку в покое. У вас есть одна, на все согласная, – произнес я громко, но крайне дружелюбно. Они поначалу даже не поверили, что кто‑то может помешать им, наслаждаться жизнью, как захочется. Качок посмотрел на меня так, будто ему на уроке биологии показали амебу, а амёба оказывается умеет говорить.

– Тебе чего надо, нищеброд? Иди собирай на пиво в подворотне, – небрежно высказал он, принимая меня за непонятное существо.

– Отпусти ее, а я не сделаю тебе больно, – злость начала закипать во мне.

– Чего‑о? Да ты знаешь, кто мы такие? Ты будешь сидеть в «обезьяннике»6 за свои борзые слова у ментов, тебе такие наверняка известны, а завтра будешь слёзно умолять меня о прощении, – возмутился Руслан.

– Мы эту «кобылу» кормили и поили, пусть теперь ночью отработает, от неё не убудет, скорей прибавится, – добавил его приятель и заржал.

– Отпусти ее. У вас есть легкая и доступная, даже на всех согласная, – стараясь не раздражаться, сказал я ему.

– Ты кого шалавой назвал, козел? Русик, дай ему в морду, совсем «гопники» страх потеряли в нашем городе, – взвизгнула возмущенная рыжая подружка.

Руслан отпустил руку девушки и толкнул ее в голову. Блондинка рухнула на асфальт и заплакала от боли.