Рыцарь с буйной фантазией. Серийный бабник
– Боже! – прошептала Жаннин, чувствуя, как силы покидают ее. – Что это такое? Ребята! Кажется, это человеческая рука? Там что, скелет в земле?
Но ответить на этот вопрос было, увы, некому. Раздался топот ног. На этот раз он был еще более громкий, чем когда удирал один Голенастый. Жаннин взглянула и почему‑то совсем не удивилась увиденному. Прочь по пустырю мчались сразу четверо мужчин – двое ее приятелей‑архитекторов, причем Голенастый лидировал, и двое рабочих.
Да, вот так оно все и случилось. Голенастый архитектор и второй рабочий успешно финишировали. Они предательски умчались прочь, голося на всю стройку и, самое главное, оставив бедную Жаннин знакомиться с найденным скелетом, так сказать, один на один. Крепыш, по‑прежнему пребывающий в полуобморочном состоянии, понятное дело, был не в счет.
Глава вторая
А через несколько дней совсем в другой части города не подозревающая дурного Мариша сняла трубку и услышала голос своей родной тетки. Та интересовалась, как поживает ее дорогая племянница.
– Привет. Да, все нормально. А как у тебя дела?
Маришу все же встревожил неожиданный звонок ее тетки. Они перезванивались крайне редко. Тетка была со стороны отца. А ту свою родню Мариша вообще не жаловала. Да и знала она их не очень хорошо. Мариша все еще не могла простить родителя за свое безотцовское детство. Хотя детство уже давно кануло в Лету и юность, признаться честно, тоже. Но верно говорят: детские обиды самые крепкие. Остаются на всю жизнь. Вот и Мариша все никак не могла понять позиции своего папочки и его родни по отношению к ней.
Но звонок тетки ее смутил. Тетка была явно взволнована. И несла жуткую околесицу. Мариша сначала даже подумала, что тетка пьяна. И она ее так прямо и спросила.
– Ничего подобного! – вознегодовала тетка. – Я не пью! У меня давление!
На взгляд Мариши, это был слабый аргумент против прогрессирующего алкоголизма некоторых особей женского пола и преклонного возраста. Но тетка добавила:
– Пью только лекарства. А твой дедушка решил меня совершенно доконать.
– Чем это?
– Он едет к тебе!
Мариша задумалась, а потом и встревожилась. Если дедуля едет к ней, то почему он доконает этим тетку? Скорей уж он доконает ее – свою любимую и, увы, единственную внучку. Других‑то детей папуле бог не дал, несмотря на то что он менял жен как перчатки. Тетке, которая была верной женой своему мужу, почему‑то тоже с детьми не повезло.
И таким образом Мариша оказалась единственным объектом, на которого дедуля решил излить всю свою нерастраченную дедовскую нежность и заботу. Причем то и другое проявлялось у него весьма своеобразно. В постоянных нотациях и нравоучениях, от которых Марише хотелось на стену лезть уже через полчаса общения с дедом.
Взглядов дедуля был крутых. Он был военным в отставке, имел крупный чин и в свое время служил в разведке. Так что до сих пор находился под грифом секретности и вообще был человеком далеко не простым. Общаться с ним представлялось Марише сущим кошмаром. И она попыталась уточнить у тетки, надолго ли дедуля едет к ней в гости.
– Пока его шпагу не найдут.
Ответ не пролил света на терзавший Маришу вопрос. Что за шпага? Кто ее будет искать? И главное, где и как долго?
– Ничего не знаю, – нервно гудела в трубку тетка Фелисия. – Он мне только сказал, что шпага была похищена из его коллекции. А теперь ее вроде бы нашли.
– Уже нашли? – обрадовалась Мариша, но, оказалось, рано.
– А теперь будут искать ее похитителя и другие похищенные им предметы.
Мариша беззвучно застонала. Уж она‑то знала, как может затянуться следствие у наших правоохранительных органов.
– А давно ее похитили?
– Кого?
– Шпагу!
– Да уж лет тридцать прошло!
Так она и знала! Тридцать лет они искали какую‑то паршивую шпагу. А теперь еще столько же будут искать ее похитителя! И что? Все эти годы Мариша должна терпеть деда у себя дома? А с него станется протянуть и дольше. Из чистой вредности.
Минуточку! А почему он вообще к ней едет? Если живет в Москве?
– Потому что шпагу нашли в вашем городе, – втолковывала ей тетка Фелисия, которая оказалась весьма осведомленной особой.
– Пусть ее нашли в Питере. Но у деда же есть родной сын. Мой отец. И он тоже живет в Питере.
– И что?
– Почему бы деду не остановиться у него?
– С твоим отцом дедушка в ссоре.
– Это еще почему?
– Потому что откровенно заявил ему, что считает его мямлей, недостойным наследовать славные традиции рода.
– А я, значит, достойна?
– Этого он еще не решил. Но завещание переписал в твою пользу. Только я тебе этого не говорила!
Мариша тетке не очень‑то и поверила. Знает она их, этих родственников с отцовской стороны. Знает и потому не верит. Хотя, если ее папуля отказывается принимать у себя своего папулю, ее дедулю, значит, в самом деле между ними черная кошка пробежала.
Впрочем, она и так регулярно между ними бегает.
Но делать было нечего. Если уж дедуля решил осчастливить ее своим присутствием, его планы ничто не изменит. И Мариша занялась уборкой. К приезду деда ее квартира должна сиять. Иначе этот старый зануда изведет ее своими придирками. Почему обувь в прихожей не выровнена по струнке, да почему одежда разбросана, и почему пыль по углам и на карнизах. И прочее, прочее, прочее.
По своим придиркам ее дед иной раз был хуже любой свекрови. К тому же, невзирая на преклонный возраст, старик был еще очень бодр. А военная муштра так крепко въелась в его печенки, что он и на пенсии никак не мог угомониться. И при отсутствии новобранцев принимался муштровать своих близких.
– Чувствую, в ближайшее время ждут меня веселенькие деньки, – бормотала Мариша, лихорадочно натирая воском лаковую поверхность обеденного стола. – Черт бы подрал все холодное оружие в мире и коллекционеров вместе с ним.
