Рыцарская сказка

– Обратись к заклинателям и договорись. Но это не главное. Как ты понимаешь, после Повелителя нам придется оказать гостеприимство одному, а быть может, и двум или даже трем принцам или знатным рыцарям. Мне интересно, в каком состоянии помещения для гостей?

– Всем известно мое усердие, я все свое время и здоровье отдаю службе… – залебезил Грифо. Его жирное лицо покрылось пятнами.

– Тебя спрашивают не про это, – успокаивающе произнес Лейзер. – В каком состоянии помещения для гостей?

– В обыкновенном, – ответил совсем растерявшийся сенешаль.

Раздавшийся смех больно задел беднягу Грифо.

– Приди в себя, олух, никто не собирается тебя вешать. По крайней мере, теперь, – вмешался Рейнхольд. – Постарайся понять, о чем тебя спрашивают.

Лейзер кивком головы поблагодарил Рейнхольда и хотел снова задать вопрос Грифо, но, посмотрев на него, передумал. Его лицо покрылось капельками пота, на шее вздулись темно‑синие вены, глаза бегали, как у загнанного зверя.

– Оставьте его, – сказала Королева, – а то с ним случится удар. Я сама поговорю. Послушай, Грифо, ты же не хочешь вызвать на всех нас гнев Повелителя, а это случится, если мы не выполним его волю.

Спокойный голос Королевы благотворно подействовал на Грифо. Шум в голове стих, и к нему вернулась возможность думать. Он огляделся, будто соображая, где он, задержал взгляд на Королеве и, вздохнув с облегчением, сказал:

– Моя прекрасная Королева, я все понял, речь идет о восточной части замка.

– Дошло, – усмехнулся Рейнхольд.

– Но я там давно не был и не знаю…

– Вот ты и побывай там завтра же и наведи порядок, – прервал его Лейзер, – чтобы те, кто там потом поселится, были довольны.

– Я сделаю все что нужно. Королева будет довольна, – ответил Грифо.

– Мы надеемся на тебя. Нам совсем не хотелось бы видеть твое крепкое тело без столь же крепкой головы, – не удержался Рейнхольд.

– Рейнхольд, я хочу, чтобы ты помог Грифо, – обратилась к коннетаблю Королева.

– Я заставлю его навести там порядок, – самодовольно усмехнулся Рейнхольд. Имея за спиной дюжину поколений знатных баронов и графов и дарованные природой физические достоинства, на остальных людей он смотрел как на нечто мелкое и незначительное, в особенности на женщин. Это в некоторой степени касалось и Королевы.

– Я думаю, – начал маршал Вильям, – нам не надо менять тактику…

– Кавалерию оставим в засаде, – со смехом прервал его Рейнхольд.

Лицо маршала не посуровело, ибо суроветь дальше было некуда. Но недовольство издевательским замечанием он все‑таки выказал, подвигав квадратной челюстью. Он плотно сомкнул губы. Казалось, что их вообще нет. Из‑за этого он имел прозвище Безгубый. Затем маршал продолжил:

– Раз противник у нас все время разный, мы можем без опаски повторить удачный ход, который уже приносил победу.

– То есть опять объявим, что замок захвачен и нужна помощь отважного рыцаря, – подхватил сэр Генрит. – А в награду полкоролевства.

– И красавицу Принцессу, – многозначительно добавил Рейнхольд.

Королева приподняла бровь. Эта мысль не приходила ей в голову:

– Если возникнет необходимость.

Рейнхольд невольно сбил ход мыслей Королевы, и она оказалась в легком замешательстве. Принцесса никогда не принимала участия в подобных делах. Но теперь она выросла и правда превратилась в красавицу. Но стоит ли ее привлекать?..

– А где наш звездочет? – спросила Королева. – Пусть явится.

Обсуждение прервалось до появления звездочета.

– Скажи, Риберт, – обратился Лейзер к звездочету, – не угрожают ли нам в ближайшем будущем какие‑либо неприятности?

Звездочет уже было собрался ответить твердое «да», ибо, во‑первых, неприятности бывают всегда, а, во‑вторых, понятие «неприятности» у каждого свое и тут можно поспорить, но вмешалась Королева:

– Слушай, Лейзер, твоя хитрость иногда граничит с глупостью. Риберт, нас беспокоит, сможем ли мы благополучно заплатить дань Повелителю и что нам может помешать.

Тон Королевы поведал звездочету о многом, так же как и настороженные физиономии придворных.

– Все сложится прекрасно, моя Королева, потому что никакой опасности извне я не вижу, а с любой внутренней опасностью Королева справится без труда.

– Какая внутренняя опасность? – напряглась Королева.

– Тебе пора менять колпак звездочета на шутовской, – рявкнул Рейнхольд.

– Так указывают звезды…

– Я тебе так врежу, что у тебя все звезды перед глазами перемешаются, – не унимался Рейнхольд.

– Подожди, Рейнхольд, – остановила его Королева и велела Риберту продолжать.

– Нептун входит в созвездие Тельца, которое покровительствует нашему замку, его градус…

– Давай без подробностей и попроще, – велел Лейзер.

– Эта планета толкает людей на измену и предательство.

– Но ничего конкретного? – спросил Лейзер и, увидев утвердительный кивок звездочета, облегченно вздохнул: – Ну, такое предсказание сойдет только на ярмарке в базарный день.

Вдруг неожиданно для всех поднялся Фидлер и обратился к Королеве:

– Если мне будет дозволено, я хотел бы кое‑что сообщить Совету.

Королева кивнула. Все заинтересованно посмотрели на Фидлера. Он всегда отличался немногословностью. Занимая высокий пост при Королеве и обладая огромной властью, Фидлер предпочитал держаться в тени. В нем было что‑то от дикого зверя, который мог целый день лежать, притаившись в засаде. Но зато он никогда не упускал из своих лап добычу. Очень сильный физически, он обладал незаурядным характером и железной волей, смелость в нем сочеталась с холодной рассудительностью. Королева питала к нему безграничное доверие, а многие – столь же безграничную ненависть или страх. Ведь именно в его обязанности входило охранять Королеву от заговоров и покушений.

Придворным не нравились его твердость и решимость. Неприятно иметь дело с человеком, который, не моргнув глазом, может жестоко расправиться с тобой, если заподозрит в чем‑нибудь, пусть даже ошибочно. А в том, что его рука не дрогнет, никто не сомневался. Лейзер потратил много времени, чтобы заиметь хоть какое‑нибудь влияние на Фидлера, но напрасно: не помогали никакие соблазны и посулы. Его самостоятельность в принятии решений и постоянное стремление к независимости оборачивались одиночеством, только Королева питала к нему теплые чувства, но и то скорее как к хорошему сторожевому псу, а не как к человеку.

– Вчера Брингильда вызвала посланника Повелителя и разговаривала с ним с глазу на глаз.