Рыцарская сказка

Все насторожились, в воздухе запахло грозой.

– Она обвинила нас всех в предательстве и намекала о необходимости смены Королевы, считая себя вполне достойной носить корону.

Повелитель питал слабость к черной магии, и потому в замке оказались связанные с ним ведьмы и колдуны, в том числе и Брингильда. А так как Повелитель случайно или умышленно не оговорил в соглашении с Королевой их статус, то со временем в их взаимоотношениях возникли осложнения. Королева считала всех проживающих в замке своими поданными, в том числе и чернокнижников, а их такое положение очень тяготило, ибо они признавали над собой только власть Повелителя. Из‑за этого и многих других причин у Брингильды созрел замысел стать королевой, а сторонников такого предприятия оказалось немало, благодаря чему все стало известно самой Королеве и ее приближенным. Но поскольку дело дальше разговоров не шло, Королева по отношению Брингильды строгих мер не принимала, а кроме того, такое положение создавало определенные выгоды для Королевы. Во‑первых, многие придворные опасаясь воцарения Брингильды, усерднее служили Королеве, во‑вторых никто уже не решался объявлять свои претензии на трон, ибо храбрецу досталось бы не только от Королевы, но и от Брингильды, что гораздо страшнее. И вот выяснилось, что колдунья перешла к решительным действиям, намеревалась использовать предстоящий визит Повелителя, чтобы подорвать его доверие к Королеве, очернить ее и подсказать ему мысль о необходимости новой королевы. Сообщение Фидлера застало теперешнюю обладательницу короны врасплох. Первый реакцией была злость на шамбеллана: не мог заранее доложить ей, идиот? Злость на Фидлера смешалась со злостью на Брингильду, к ним добавилась злость Королевы на самое себя, что раньше не приказала придушить проклятую соперницу. В результате Королева уже не могла хладнокровно размышлять и перебирать возможные варианты решения, а просто выпалила:

– Немедленно сюда ее – в цепях! Палача!

Фидлер поднялся, чтобы исполнить приказание, но Рейнхольд остановил его и обратился к Королеве:

– Пусть простит меня всемогущая Королева, но я осмелюсь дать совет. Не стоит трогать Брингильду, это пойдет нам только во вред. Она теперь под охраной Повелителя, а он жестоко покарает всех, кто на нее посягнет.

– Ты что, хочешь, чтобы я спокойно смотрела, как эта тварь тянет лапы к моей короне?!

– А что нам остается делать? Мы бессильны перед Повелителем, и было бы безрассудно вызывать его гнев. С Брингильдой мы расправимся после встречи с Повелителем.

– Лейзер, что скажешь на это? – сказала Королева.

–1

Я, пожалуй, согласен с Рейнхольдом, – сказал Лейзер. – Мнение Брингильды для Повелителя – ничто. Его интересует только дань. Если мы ее заплатим, то будем вольны поступать с Брингильдой по своему усмотрению. А потому следует запастись терпением до дня, когда мы сможем ублажить Повелителя. Никакой опасности в действиях Брингильды я не вижу.

Лейзер немного лукавил. Про себя он считал уничтожение колдуньи благим делом, но… угроза возвеличивания Фидлера сводила на нет все выгоды избавления от Брингильды. Старый законник превыше всего ценил равновесие и баланс сил. Его вполне устраивало наличие потенциальной угрозы трону со стороны Брингильды, трения между старым поколением придворных в лице маршала Вильяма и рыцаря Генрита и молодыми Фидлером и Рейнхольдом. Все это позволяло ему лавировать в свою пользу, накапливая собственную значимость (ведь титулом и богатством он не обладал), а вместе с тем не высовываться впереди всех и не вызывать зависть или ревность.

Разумные и взвешенные слова Лейзера убедили Королеву, и она отменила приказ. Злость отступала, но на ее месте вдруг возникла тревога. Королева, пытаясь понять ее причину, невольно повернула голову в сторону Фидлера.

– Если мы не заплатим дань, Брингильда нас погубит, – ответил на немой вопрос хозяйки преданный пес.

– До этого не дойдет, я сам прежде отрублю ей голову, – вскипел сэр Генрит.

– В самом деле, Фидлер, нагнал ты страха, – опомнилась Королева. – Если да если! А если мор, или комета, или потоп, или земля разверзнется? Хорошо, – наконец согласилась Королева, – пусть все останется как есть. Но не спускайте с нее глаз, пусть над ее головой будет занесен меч, готовый опуститься в любое мгновение, когда я сочту нужным. А теперь оставьте меня одну.

Лейзер хотел остаться, но Королева жестом отослала и его. «Вот я и дождалась, – подумала про себя Королева. – Мои же слуги не дают раздавить подлую гадину. Теперь не теперь, после, как‑нибудь, не время, не место. С чего это Рейнхольд за нее вступился? И Лейзер туда же. Рейнхольд – штучка непростая. Шесть поколений баронов, наверное, начинают давить на голову. Земель и замков ему уже мало. На корону пусть и не смотрит. А Лейзер? Ему какой интерес? Он всем мне обязан. Должен боготворить, жизни своей не жалеть. Нехорошо все как‑то, а все эта ведьма, все из‑за нее, и я ничего не могу с ней сделать. Нет, пока она жива, не спать мне спокойно. Чем быстрее я ее уничтожу, тем лучше для меня, а то как бы потом поздно не было. Правда расплатимся с Повелителем, а потом… А пока она еще и пригодится со своим колдовством.

Настроение Королевы поднялось, и появилось желание действовать, она вообще любила действовать. Находиться в безделье было не в ее характере, тишина и покой угнетали и раздражали ее. После бурной молодости, удачного замужества и еще более удачной кончины мужа наступили непростые времена. Подданные либо не хотели видеть ее на троне, либо ставили всевозможные условия и выдвигали непомерные требования.

Тогда на помощь явился Повелитель Мух, Королева в минуту отчаянья сама вызвала его. Тут же был составлен договор, и как результат – Королева на троне, а подданные смирны и послушны. В замке появилось несколько колдунов и колдуний «для помощи в нужных делах», как сказал Повелитель.

Жизнь стала почти прекрасной, но время от времени требовалось выплачивать дань Повелителю – дань не деньгами (это было бы смешно), а людьми, и людьми не простыми. Много лет все шло хорошо. Трудности порой возникали, но не смертельные и не такие, что могли привести к потере короны. Но теперь какая‑то неосознанная тревога засела в груди Королевы. Никому из придворных не могло прийти в голову, что Королева может поддаться мнительности и бояться того, чего пока нет.

Внезапная растерянность, вызванная известием Фидлера, прошла, и теперь у нее зрел план дальнейших действий – в первую очередь по выплате дани, а затем по уничтожению Брингильды. Внешне она казалась теперь совершенно спокойной, и только взгляд ярких и выразительных глаз был, казалось, устремлен внутрь. Правой рукой она поглаживала подлокотник кресла, движения пальцев были неторопливые и ласковые. Они доставили бы несравненное удовольствие куску дерева, если бы оно могло чувствовать. Но оно было мертвым, а никому из живых Королева не дарила свои ласки.

 

Глава 1.3

Рейнхольд сразу же после Совета отправился к Брингильде. Его распирало от желания подчинить себе колдунью, благо та сама навлекла на свою голову неприятности. Зачем она ему была нужна, он и сам не смог бы сказать, что‑то смутное трепыхалось в голове – вроде того, что он действительно может сделать ее Королевой, полностью послушной и безропотной, а потом и сам надеть корону. Логику заменяли ему желания: то, что он хочет, то и правильно. Влияния на нынешнюю Королеву он не имел никакого, так что терпел ее и не более того.