S-T-I-K-S. Рихтовщик. Дорога без начала
Топтун атакует меня не в одиночку, а вместе со стаей. Толстая броня высокоуровневой твари не позволит отмахнуться от него так же запросто, как от бегуна или лотерейщика. Я просто не смогу с одного удара пробить роговые наросты его шкуры и смертельно ранить. Значит, топтун задержится рядом и тоже станет наносить удары. Сил у него больше, чем у предыдущих тварей, значит, и зацепить меня он сможет куда как серьёзнее. Кроме того, параллельно меня продолжат атаковать бегуны, и я буду вынужден отвлекаться на них, что увеличит вероятность нанесения мне топтуном значительных повреждений.
Цепочка рассуждений выстроилась в голове буквально за секунду. Безбашенно рисковать, имея козырного туза в рукаве, было глупо. И я шепнул фразу‑активатор:
– Левак!
Тут же привычно окривел на левый глаз, стал стремительно расти и покрываться роговой бронёй. На ногах затрещали и разлетелись кожаными лохмотьями лакированные туфли. Из‑за махом отросших когтей едва не выронил из руки резак, и поспешил вернуть неактуальное больше оружие обратно в ячейки инвентаря.
Правильно истолковав начавшиеся впереди метаморфозы, почти разумный топтун резко передумал нападать на грозного рубера‑слепуна, вдруг появившегося на месте безобидного врага, и, не добежав четырёх ступеней до цели, впился когтями в перила и стену, гася разбег и разворачиваясь.
Сбежать ему я, разумеется, не позволил. Выстреливший из‑за спины шестиметровый хвост тонким остриём жала пробился в щель защитных пластин споровика, и смертельно раненый топтун, тут же потеряв контроль над телом, загремел по ступеням вниз, как кегли снеся по пути ещё шестерых находящихся ниже бегунов.
В разы обострившийся слух позволил разобрать доносящуюся снизу восторженную многоголосицу:
– Повинуюсь!.. Желаю!.. Хочу!..
– Ни в какую стаю никого принимать не стану, – проурчал я, действуя на опережение и заранее отказываясь от стандартного системного предложения.
Дождавшись окончания метаморфозы, тут же бросился вдогонку за удирающей по лестнице вниз толпой отвергнутых тварей.
Буквально рухнув на плечи запрудивших марш тварей, я за считанные секунды когтями и жалом хвоста умертвил восьмерых бегунов и двоих лотерейщиков. Перевалившись через перила на следующий марш, к очередной партии бегунов и лотерейщиков добавил ещё одного ликвидированного топтуна.
Вырвавшись следом за остатками беглецов во двор, я продолжил направо‑налево косить тварей без счёта.
Подтверждая наступление финальной стадии нашествия орды, среди пребывающего с проспекта во двор потока тварей стало попадаться гораздо меньше бегунов, зато в разы увеличилось поголовье лотерейщиков и топтунов.
Но от одинокого беснующегося рубера все пришельцы по‑прежнему шарахались, как от огня. За следующую четверть часа я накосил вокруг охраняемого подъезда настоящие горы трупов тварей. И за всё это время лишь дважды мне пришлось биться в полную силу. Сперва с попутавшим берега матёрым кусачом, который порвал мне правое бедро, поплатившись за это оторванной башкой, и уже под конец ударной пятнадцатиминутки – с равным по силам рубером.
Схватка с последним закончилась вничью. Похожий на саблезубого тигра урод едва не оторвал мне левую руку, я же вырвал у твари клок мяса из загривка и жалом хвоста здорово оцарапал руберу правый глаз. Осознав примерно равные силы друг друга, мы предпочли договориться. Тварь отказалась от притязаний на охраняемый мною подъезд, и я позволил руберу уйти из моего двора.
Приток тварей с проспекта прекратился, когда до окончания действия Чужой лапы осталось две минуты. Границы своих владений я отстоял, но далось мне это непросто. Изжёванная рубером левая рука висела непослушной плетью, разодранное бедро пылало огнём и вынуждало прихрамывать на каждом шагу.
Подхватив самую ценную добычу – оторванную башку кусача, я направился обратно в подъезд. Наскоро кое‑как завалил трупами тварей входную дверь и начал восхождение на пятнадцатый этаж.
До окончания действия дара оставалось чуть больше минуты. Стиснув зубы, я энергично ковылял наверх.
Интерлюдия 4
На лицо капнуло холодной липкой гадостью, и мужчина очнулся от продолжительного забытья. В его голове царила звенящая пустота, он не помнил ни своего имени, ни возраста, и был полностью дезориентирован.
Мужчина лежал на твёрдом каменном полу, лицом к стене, припёртый сзади чьим‑то неподвижным телом. Здоровяк за спиной по‑хамски облапил его, как жену, закинув ногу мужчине на задницу и придавив тяжёлым локтем плечо. Свесившаяся над головой рука незнакомца была залита кровью, которая, скапливаясь на кончиках пальцев, падала ему на лицо.
Одна из этих капель и привела мужчину в чувство.
Поднатужившись, мужчина скинул навалившегося на спину бугая.
В то же мгновение сзади что‑то зловеще свистнуло, и тут же раздался сочный влажный удар. Мужчина торопливо развернулся и увидел, как навылет пробившее спину соседа роговое жало многометрового хвоста подхватило его, насаженного, словно червяка на крючок. Легко, как пушинку, протащив тело весом с добрый центнер несколько метров по воздуху над перилами, роговое жало сбросило его куда‑то на нижний лестничный марш.
Четырёхметровый обладатель хвоста горой возвышался на верхнем марше – это было настоящее исчадие ада, демон из преисподней, весь с головы до пят в толстой шишкообразной роговой броне, с огромными когтями на руках и пастью, полной акульих зубов. В правой руке монстр держал чудовищный трофей – оторванную голову такого же, как он, гигантского зубастого страшилища, из развороченной шеи которого до сих пор капала кровь.
Хвостатый гигант, хромая, взбирался вверх по заваленной трупами лестнице. Ими также оказалась завалена и межэтажная площадка, на которой волею случая очнулся не помнящий себя бедолага.
Мужчина неловко шевельнулся в своём углу, и залитое кровью роговое жало монстра молниеносно среагировало на его движение.
– Нет! Не надо! – взмолился несчастный.
И сработало!
Смертоносное жало замерло в считанных сантиметрах от его груди.
Уже доковылявшее до этажной площадки чудовище заинтересованно обернулось. И что‑то грозно проурчало трясущемуся от ужаса мужчине внизу.
– Я не‑не по‑понима‑маю‑ю‑ю! – забился в истерике несчастный.
Чудовище раздражённо мотнуло головой и, с натугой приподняв поломанную левую лапу, провело залитой кровью ладонью по морде. Проделав этот странный ритуал, монстр снова зыркнул на перепуганного человека внизу и неожиданно обратился к нему на понятном языке.
– Везунчик ты, участковый. Вставай и следуй за мной. Поглядим, может, и выйдет из тебя толк.
Роговое жало, метнувшись мужчине под мышку, рывком подняло его на ноги и потянуло следом за чудовищем, которое, объявив свою волю, переместилось на следующий лестничный марш и продолжило неуклюжее восхождение.
