Симметрия пятого порядка
Но что могло сделать такое?
Руслан вернулся к туше кошки. Если ее зацепило этим странным ударом, то какова же длина этого тонкого и невозможно острого оружия? Метров двадцать‑тридцать?.. Надо найти точку, из которой был нанесен удар. Где‑то невысоко над землей. Странно было только, что кошка вспорота лишь наполовину: задняя часть туши, ниже крестца, была целой. Если это был залп из плазмата, причем очень мощный залп, то получалось, что в кошку стрелял кто‑то, лежа на земле… Нет, ничего не получалось. Никакой плазмат не может так срезать буровую. Это какая мощь должна была быть, шутите что ли. К тому же, должны быть следы плавления в таком случае, а их нет!
Руслан отошел к лесу и обогнул платформу еще раз, настроив линзы на максимальное увеличение и включив ночное зрение, потому что солнце успело свалиться за деревья. В сумерках по тонкому насту заструились полупрозрачные нити поземки. Судя по всему, скоро начнется настоящая метель: еще легкий, но уже злой ветерок стал прижигать щеки и подбородок.
Вдоль стен буровой он больше не нашел ничего подозрительного, только несколько кустиков, выросших за лето у края площадки, оказались также срезанными, как бритвой. Руслан подобрал маленькую ветку, осмотрел срез и сунул ветку в карман – показать специалистам. Он подтащил к туше кошки свою лыжу, включил на самых малых оборотах движок, переведя его в режим прогрева, и стал ждать, когда кошка оттает. Ждать пришлось долго, больше часа. За это время стемнело окончательно, и на шлеме Руслана включились фонари.
Пару раз боковым зрением он замечал какое‑то невнятное движение в снегу слева от себя. Каждый раз Руслан резко поворачивался в ту сторону и включал линзы на максимум увеличения, но разглядеть толком ничего не смог. Поземка набрала силу – поверхность сугробов курилась взлетающим сухим снежком, шла волнами. Это нервы, тревожно подумал Руслан, и заставил себя сосредоточиться на кошке.
Наконец туша немного отмякла, но Руслан смог приподнять только верхнюю ее часть, потому что нижняя вмерзла в лед намертво. Нужно еще не меньше часа, пока она оттает целиком. Вот только метель на глазах свирепела: снежная взвесь крутилась уже выше кустов, ветер подвывал со свистом и подталкивал. Надо возвращаться, сказал он себе. В конце концов, совсем необязательно тащить дохлую кошку с собой, ничего ей на морозе не сделается. Спецы осмотрят все еще раз прямо тут, и анализы возьмут, и все остальное сделают, что нужно.
Опустив верхнюю часть туши, Руслан заметил в кучке срыгнутой котом пищи слабое фиолетовое свечение. Он оставил в покое кошку и пригляделся к свечению. Тлело в мешанине обрывков мяса, листьев и комочков шерсти что‑то маленькое, как стеклянистая овальная бусина, но что это такое, рассмотреть не получалось. Он попытался вытащить горошину из полупереваренного месива, но ничего не вышло – пальцы не могли пройти сквозь призрачное сияние, словно что‑то не пускало. Оно радиоактивно? Нет, счетчик Гейгера молчал.
Руслан взял в кабине термос с горячим травяным чаем и осторожно вылил кипяток на замерзшее содержимое кошачьего желудка. Все, что окружало свечение, растаяло, стекло на снег и опять замерзло, но неправильная прозрачная бусина в ореоле светового пятна осталась висеть в воздухе, не касаясь земли. Она дрейфовала на небольшой высоте и медленно поворачивалась вокруг своей оси. Дотронуться до нее никак не получалось, она была накрыта невидимым колпаком, хотя глаза говорили: нет никакого колпака, пусто. Однако странная эта светящаяся пустота не поддавалась рукам. Включив линзы на электронное увеличение, Руслан увидел внутри стеклянистой штуковины крохотные всполохи, мелькающие с такой скоростью, что разглядеть нормальным зрением было невозможно. Сделав несколько снимков, он увидел только размытые бледные тени, немного напоминающие абрис русской буквы «Ф», заваленной на бок и указывающей острым концом в сторону буровой…