Синдром отката
Полчаса спустя Виллем был на месте. Несколько разочарованный – поскольку не увидел вокруг никаких признаков серы. Строго говоря, здесь не было почти ничего, даже обычных портовых сооружений: только пожарная станция да пара магазинчиков у основания плотины. Лишь ярдах в двухстах от них виднелся небольшой холмик, различимый лишь глазами нидерландца – должно быть, все, что осталось от колпака с сернистым ангидридом из тех времен, когда здесь велась добыча.
Единственным человеком на виду оказался тот самый, кого требовалось отвезти в Техас, – Жюль Фонтейн. Сидел на середине плотины, на куче сумок и брезентовых мешков, составляющих важную часть жизни ныряльщика. Когда белый пикап подъехал ближе, Жюль почтительно поднялся на ноги. Банки из‑под пива, обертки из «Сабвея» и пакеты от чипсов свидетельствовали о том, что в силу молодости, хороших генов и активного образа жизни Жюль способен поглощать столько калорий, сколько захочет, без малейшего ущерба для ослепительной мускулистой фигуры, упакованной в яркую «вареную» безрукавку и чертовски сексуальные шорты. Геем парень явно не был и даже не подозревал, как он привлекателен для геев, – для молодых людей это обычное дело. Виллем уже знал, что Жюль прежде служил во флоте. Уволился довольно давно, судя по золотистым кудрям, отпущенным до плеч. В кудрях играло солнце, украшая их бликами, за которые в любом амстердамском салоне пришлось бы заплатить не меньше пятисот евро. PanScan предсказуемо определил в Жюле самого здорового человека на земле.
Покидав свой багаж в кузов пикапа, Жюль предложил купить Виллему что‑нибудь в дорогу. Возьму все, что захотите, сказал он. Виллем не хотел обижать его отказом, так что позволил угостить себя джерки[1]. Безопасный выбор: джерки нелегко испортить, к тому же именно такие лакомства, на взгляд Жюля, должны предпочитать старые развалины вроде него.
После того как парень сбегал за джерки и уселся рядом с водителем – на сиденье, которое в этих краях именуется «местом смертника», – Виллем сказал:
– Вот что, Жюль: я, как и вы, спешу в Хьюстон – но, если не возражаете, мне хотелось бы несколько минут покататься по городу и осмотреться.
Жюль явно удивился, но вежливо ответил:
– Сэр, да это и минуты не займет!
– Знаю. Просто хочу удовлетворить свое любопытство.
– Да пожалуйста! – с широкой улыбкой ответил Жюль. – Ваша машина – ваши правила!
Виллем немного отъехал от реки и сделал круг по местам, где в прошлом шла добыча серы. Теперь здесь была пустошь, заросшая кустарником, с уже почти неразличимыми следами дорог. На южной стороне пустоши виднелся заброшенный дом, даже скорее хижина, обшитая некрашеной фанерой, почерневшей от времени и плесени. Над входной дверью – вывеска, написанная от руки на металлическом листе, теперь уже совершенно проржавевшем. Виллем едва различил слова: «…АЗОС МАЙН…». Последний след компании «Бразос Майнинг» в Порт‑Сульфуре. Вспомнив интерес королевы к этому названию, он подошел ближе и сфотографировал вывеску.
– Ладно, Жюль, теперь поехали! – объявил Виллем и, развернув пикап, направился по прибрежной дороге назад в сторону «Большого Кайфа»[2].
Жюль открыл банку энергетического напитка, откинулся на сиденье и принялся потчевать Виллема историей о том, как его выбросило на берег в Порт‑Сульфуре. Виллем слушал моряка вполуха, одновременно прикидывая, где и как будет встречаться с остальным караваном, так что кое‑какие детали упустил. Разумеется, в истории участвовала девушка, которая его бросила. Машина, на которую внезапно предъявил претензии ее хозяин. Работа на нефтяной вышке, из которой ничего не вышло. Но, может, все бы еще наладилось, если бы не последний удар судьбы – ураган.
[1] Кусочки особым образом высушенного вяленого мяса, традиционная закуска в странах Северной Америки.
[2] Прозвище Нового Орлеана.
