Сиротка

Почувствовав на себе взгляд, я посмотрел на сидящих детей, меня сверлила взглядом девочка лет восьми. Тут полно таких, но эта выделялась среди прочих своими ярко‑голубыми глазами, они были такими пронзительными, что я даже немного растерялся. Мало того девочка продолжала внимательно на меня смотреть, даже неловко стало, такое ощущение, что я тут один.

Дальше всё было как в замедленной съёмке. С крыши противоположного дома нас всё же заметили, причём на моё несчастье это был пулемётчик, который тут же дал очередь. Я видел всё как в кино, сначала пули начали дырявить стену, быстро приближаясь к сидящим детям. Только эта девочка, которая привлекла к себе моё внимание, зачем‑то встала, всё так же глядя на меня. Сиди она на попе ровно, то очередь прошла бы поверх головы, а так…

Не знаю, что на меня нашло, никогда я не был благородным человеком, да и людей особо не жалел, потому что сам получал от жизни только неприятности. Как правило, все дети из нормальных семей, как и их родители, смотрели на нас даже не с жалостью, а в лучшем случае с опаской. Обычно с презрением как на кучку дерьма, которая по какому‑то недоразумению попалась им на глаза. В общем, не знаю, что меня дёрнуло подскочить к этой девочке и попытаться повалить её на пол, чтобы оградить от пуль, но я не успел упасть вместе с ней и тут же почувствовал сильные удары в спину.

Даже промелькнула мысль, что всё обошлось и это просто куски от стены. Но это были не они, мои товарищи тут же открыли шквальный ответный огонь по крыше и заставили пулемётчика замолчать.

– Ты как?! – Подскочил ко мне Бурый.

– Нормально, – хотел было сказать я, но вместо этого только выплюнул кровь.

– Да твою ж мать, – выдохнул Бурый, после чего его лицо начало терять форму и как будто бы поплыло. – И на хера ты только это сделал?

Глава вторая.

Когда я пришёл в себя, то сразу не понял, где очутился. Вокруг было темно, вообще ничего не было видно, даже возникла неприятная мысль, что я ослеп. Хотя мне же в спину очередь дали, так что не должен был ослепнуть. Хотел провести рукой по лицу, чтобы проверить, всё ли в порядке с глазами, но и тут ничего не вышло. Я просто не чувствовал своего тела. Несмотря на такое печальное положение, какого‑то дискомфорта или боли я не ощущал, был абсолютно спокоен. Думаю, что сейчас придёт врач и всё объяснит.

– Ты умер, – услышал я рядом с собой незнакомый голос. – Никто не придёт и ничего тебе не объяснит.

– Как это умер? – Удивился я. – Что за идиотские шутки?

После этих слов я попытался разозлиться, но почему‑то продолжал быть спокойным и невозмутимым, лишь на краю сознания появилось лёгкое любопытство, на этом всё.

– Правильно нужно говорить не идиотские, а глупые шутки, – поправил меня голос. – Теперь это всё не важно, считай, что ты находишься в чистилище или на границе жизни и смерти.

– Что я тут делаю? Вроде бы после смерти люди отправляются в рай или ад, или я ошибаюсь?

– Какая теперь разница, ты всё равно уже прошёл свой жизненный путь, сейчас решается твоя дальнейшая судьба, слишком неоднозначной была твоя жизнь, а своим последним поступком ты многое изменил, прикрыл собой ребёнка, это многого стоит.

– А ты кто? – Поинтересовался я, вполне спокойно приняв тот факт, что там что‑то насчёт меня решают.

Удивительным было то, что своему собеседнику я сразу же поверил, как будто его слова были чистейшей правдой, хотя доверчивым меня не назовёшь, как и многих людей.

Мой вопрос остался без ответа, видно собеседник не захотел больше беседовать или ушёл. Я же продолжал спокойно лежать, или висеть, я просто не мог понять, каким образом нахожусь в пространстве. Весь прошедший бой я помнил до мельчайших подробностей, как и то, что мне в спину прилетела очередь, три раза точно попали. Видно только благодаря бронежилету меня не пробило пулями насквозь, а может, били не из пулемёта, а из какого‑то не самого мощного автомата. Я видел, что бывает с людьми, когда в них попадают из пулемёта, никакой бронежилет с такой дистанции не спасёт.

– У нас мало времени, – снова я услышал голос. – Тебе дадут ещё один шанс.

– Я выживу после ранения? – Уточнил я.

– Нет, ты мёртв и этого не изменить, ты попадёшь в другой мир и получишь второй шанс.

– Ребёнком буду, меня заново родят?

– Нет, – мне показалось, что мой собеседник улыбается. – Ты точно не будешь новорождённым, но возможно попадёшь в тело ребёнка, этого никто не знает.

– Значит, существует множество миров? – Начал я, но потом спохватился. – То есть я могу попасть в тело женщины?

– Нет, это противоестественно, ты точно будешь мужского пола и хватит об этом, я сам не знаю, в кого ты попадёшь, но точно в мужчину. Возможно, ты будешь князем или вообще императором, как повезёт.

– Другой мир, – пробормотал я. – В средневековье, что ли?

– Не знаю, сам всё увидишь.

– Я всё забуду? – Тут же уточнил я. – Можно как‑то память оставить?

– Не стоит задавать мне такие вопросы, – собеседник даже вздохнул. – Я просто стараюсь делать так, чтобы ты жил по совести, а куда тебя отправят, мне неизвестно, будешь ли ты всё помнить, мне тоже неизвестно, так что, как у вас говорится, не сотрясай воздух попусту.

– Так ты мой ангел‑хранитель? – Удивился я.

– Можно сказать и так, но это не совсем точное определение.

Следующий вопрос я задать не успел, потому что резко начала возвращаться боль. Причём боль я чувствовал не в теле, как можно было бы ожидать после ранения, а в голове, она буквально раскалывалась на части. Несмотря на плачевную ситуацию, у меня промелькнула мысль, что я остался жив, а то, что совсем недавно случилось, просто бред раненого человека, хотя бред довольно реалистичный.

Открыв глаза, я огляделся, только толком ничего рассмотреть не смог. Валялся я на какой‑то лежанке из веток и листьев, рядом тлели угли от костра, недалеко было ещё несколько лежанок, на которых, судя по силуэтам, спали дети. Больницей тут не пахло, зато воняло какой‑то плесенью и сыростью, даже промелькнула мысль, что я попал в плен и меня держат в каком‑то непонятном помещении.

Немного покряхтев, я уселся на свою лежанку, да так и замер. Похоже, да не похоже, а на самом деле всё, что я недавно видел, не бред, а самая настоящая реальность. Тело было не моё, а какого‑то совсем мелкого подростка, худого, грязного и в какой‑то мешковине вместо одежды. Конечно, лица я своего не видел, но и по телу было понятно, что принадлежать взрослому человеку оно просто не может, слишком маленькое, ну или я карлик, которого совсем не кормят.

Судя по тому, где я нахожусь, точно не являюсь императором и даже не его слугой, возможно, это тело даже дворец императорский никогда не видело. К сожалению, до чистого и опрятного дворянина тоже как до луны. Забавно, но я как‑то легко принял тот факт, что оказался в другом теле, как будто это нормально. Ладно, с этой странностью можно потом разобраться, а сейчас лучше осмотреться и понять, где я оказался.