След костяных кораблей

Джорон прошел по палубе, засунул палец в ведро с краской, стоявшее у главной мачты, повернулся и, прислонившись к ней, поставил носки сапог в хорошо знакомую щель в сланце, а потом посмотрел сквозь веревки и заднюю мачту на далеких преследователей. Он постарался запомнить их образ, после чего вернулся к задней мачте и оставил синюю отметку на том месте, которое соответствовало ближайшему кораблю, на высоте корабля. Потом с довольным видом вернулся к главной мачте и поднял подзорную трубу, чтобы убедиться в правильности места вражеского корабля на горизонте.

– Теперь я буду знать, – сказал он себе. – Теперь буду знать точно.

– Хран‑пал. – Он обернулся и увидел казначея.

Меванс передал свои полномочия мужчине по имени Хедре, который плохо понимал море, но хорошо разбирался в цифрах. Он ждал Джорона, опустив голову, в руках с перепачканными чернилами длинными тонкими пальцами он держал раскрытую бухгалтерскую книгу.

– Я составил список запасов в трюме, избавившись от которых мы понесем наименьшие потери, о чем вы и просили. – Хедре облизнул конец пера, и Джорон подумал, что черты лица у казначея такие же вытянутые, как его инструмент для письма.

– Я хочу лишь знать, сколько воды и продуктов нам следует оставить, чтобы благополучно добраться до Спэрхейвена, – сказал Джорон.

Он пошел по палубе, и казначей последовал за ним.

– Жители Суровых островов занижают цены на все, что мы привозим, и раздувают свои на то, что покупаем. Мы будем банкротами, нам придется продать свои корабли, если мы…

– Хедре, я уже говорил, что мы все будем мертвы, если не сможем убежать от белых кораблей. – Глаза казначея широко раскрылись. – Делай то, что я говорю, а я скажу Мевансу, чтобы он отложил то, что нам будет необходимо.

– А остальное отправится в море? – Выражение лица Хедре было почти комичным, и, если бы Джорон не видел на горизонте белые точки кораблей преследователей, он бы улыбнулся под маской.

Однако он не стал улыбаться. Любовь казначея ко всему, что находилось в трюме «Дитя приливов», и деньги, которые за них можно было получить, Джорон ценил, как знание моря у своих детей палубы. Хедре сражался за каждую монету, и они действительно представляли собой огромную ценность, ведь обитатели Суровых островов действительно торговались очень жестко, хотя и являлись союзниками. Но сейчас это не имело значения.

– Да, – сказал он, разделяя переживания казначея, – мне жаль, Хедре, но остальное мы сбросим в море. – Казначей кивнул, и Джорон попытался найти для него хоть какое‑то утешение. – Но если ты сможешь распределить товары по весу, то самые тяжелые отправятся за борт в первую очередь, и мы посмотрим, как будет лететь дальше «Дитя приливов». Возможно, мы не станем выбрасывать все сразу.

– Мудрое решение, хранитель палубы, – с улыбкой сказал Хедре. – Я поставлю об этом в известность Меванса. – И он, уткнувшись в бухгалтерскую книгу, поспешил в трюм, а Джорон снова принялся наблюдать за вражескими кораблями.

Если судить по синей отметке на мачте, ничего не изменилось за время его разговора с казначеем. Джорон сложил подзорную трубу и спрятал ее в куртку. Потом, расправив плечи, попытался прогнать все тревоги, как ветрогон сбрасывает перья.

– Мои женщины и мужчины, – закричал он, – соберитесь около меня, у меня есть для вас задание, которое может вам понравиться.

Все уже были в курсе того, что им предстояло сделать, ведь только огонь распространяется по костяному кораблю быстрее, чем слухи, и все женщины и мужчины на борту знали, что скажет их хранитель палубы. Для казначея это представляло собой болезненную потерю, для Джорона являлось трудным, но необходимым, но команда относилась к происходящему иначе. Им, мертвым, женщинам и мужчинам, чьи жизни подчинялись прихотям водных просторов Разбросанного архипелага, не составляло труда забыть о кораблях‑преследователях, которые вызывали беспокойство не в большей степени, чем тучи, они не сомневались, что от всех опасностей их избавит хранитель палубы.

Вот почему, когда первые предметы из списка вынесли из трюма на палубу и установили кран для самых тяжелых, настроение на сланце «Дитя приливов» напоминало карнавальное веселье. Дети палубы пели песни, прыгали и танцевали, словно пересекали середину мира, когда им следовало изображать Круглого Дракона, передавая друг другу чаши с анхиром. Женщина по имени Вара, которая почти все время молчала после того, как поднялась на борт, остановилась перед Джороном, и на ее лице появилась смущенная улыбка, в руках она держала твердый вариск для починки крыльев.

– Неправильно, что это начинаем мы, хранитель палубы. На моем старом корабле «Дорога Скиира» супруга корабля первая выбрасывала за борт ненужные вещи. Поэтому я думаю, что и вам следует так сделать.

Джорон посмотрел на груду старой одежды, и его неожиданно тронуло упоминание о древней традиции, про которую он прежде не знал.

– Благодарю тебя, Вара. – Он взял какую‑то тряпку и почувствовал, что все взгляды обратились к нему. В дальней части толпы он заметил Меванса и груду вариска и вспомнил то, о чем забыл. – Перед тем как я выброшу это за борт, Меванс, нужно позаботиться, чтобы на корабле остались мягкий вариск и теплая одежда. Вряд ли будет правильно, если мы сбежим от преследователей, а потом вся команда умрет от холода на юге. – Уловили ли они в его голосе улыбку, скрытую под маской? Он не знал, пока не увидел улыбки и взгляды, которыми обменивались дети палубы, а также тихий смех.

– А теперь начнем освобождать «Дитя приливов» от всего лишнего, я хочу увидеть, как он может летать на самом деле! – Джорон выбросил за борт ворох старой одежды и смотрел, как она плюхнулась в серое море и закачалась в белой пене кильватерной струи, все радостно закричали, и у поручней оказалась бо́льшая часть команды – возбужденные, как дети, они принялись швырять в холодное море драгоценные припасы и грузы. – Ты отвечаешь за корабль, Фарис, – сказал Джорон и вернулся в свою каюту, чтобы снова изучить карту и взглянуть на стоимость товаров, с которыми им пришлось расстаться.

Он делал вид, что не слышит радостного смеха команды у себя над головой.

Прошло время, он не знал сколько. Поразительно, как легко ему удавалось исчезать в картах и корабельном журнале – Джорон занимался им с максимальной тщательностью, он не сомневался, что Миас обязательно все проверит после возвращения. Поэтому, когда в дверь каюты негромко постучали, он с удивлением обнаружил, что спустились сумерки и его длинная тень упала на письменный стол, – Глаз Скирит направлялся к горизонту у них за спиной.

Джорон почувствовал, как его зазнобило. Неужели он так погрузился в свое занятие, что время потеряло смысл, или это еще один симптом гнили кейшана, пожиравшей его тело? Он тряхнул головой.

– Войдите, – сказал Джорон.

В каюту проскользнул Эйлерин.

– Хран‑пал, – начал он. – Скоро наступит время зажигать фонари, должно быть, вы напряженно работали.

– Да, – кивнул Джорон. – Однако я должен выйти на палубу до того, как наступит ночь, чтобы посмотреть, сумели ли вражеские корабли сократить расстояние. – Эйлерин отвел глаза в сторону, и Джорон понял, что так и случилось. Он вздохнул. – Не думаю, что сегодня мы будем зажигать фонари. Пусть они решат, что потеряли нас, возможно, они изменят курс, опасаясь, что мы поступили так же. – Эйлерин кивнул.

– Вот только… – Эйлерин смолк.